Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Выслав на прогулку остальных заключённых, Саблин справился:
– Что вы хотели мне сказать?
Вонсович долго стоял, опустив голову, не решаясь изложить свою просьбу, затем проговорил взволнованно, сбивчиво:
– Я… я… осознал свою вину… полностью раскаиваюсь… и прошу о царской милости – досрочно освободить меня… Разрешите написать прошение на высочайшее имя…
– Что ж, можно только приветствовать ваше желание! – отозвался ротмистр и, помолчав, добавил: – Прежде всего, необходимо ваше раскаяние опубликовать в газетах – в Петербурге и здесь, в Керчи. Потом уже можно будет просить министра ходатайствовать за вас перед его величеством.
– Разве обязательно печатать моё отречение от прошлого? – упавшим голосом промолвил Вонсович.
– Конечно, не обязательно при условии, если вы согласитесь… – Саблин сделал небольшую паузу, испытывая узника, и повторил: – Если согласитесь стать тайным агентом одного из охранных отделений.
– Что? – отшатнулся учитель.
– Тогда сделайте объявление в газетах…
– Я… я… не могу этого сделать… Я… я… должен подумать, – глухо вымолвил Вонсович.
– Думать-то вам уже нечего, – скривил в усмешке губы Саблин. – Вы сказали об этом мне. Значит…
– Но… нас никто не слыхал… Я могу сказать, что это всё ложь! – запротестовал учитель.
– Шутить изволите с жандармами, господин Вонсович?! Голубенко, сюда! – крикнул ротмистр.
– Чего звольте, Ваше высокоблагородие? – выскочил как из-под земли жандарм, стоявший за дверью.
– Ты слыхал, о чём сейчас говорил мне господин Вонсович?
– Так точно! Они хотели подать прошение царю-батюшке… чтобы они на них не гневались. По глупости, мол, крамолой занимался…
– Предлагали стать секретным сотрудником охранного отделения, чтобы, значит, никто не знал, что они отреклись от крамолы.
– Это ложь! – затрясся от возмущения Вонсович.
– Нет, не ложь! Голубенко под присягой подтвердит правильность моих слов, – жёстко проговорил Саблин.
– Это… это… нечестно с вашей стороны… Я никогда… – начал Вонсович.
– Довольно! Завтра же жду от вас официального прошения на высочайшее имя, иначе предам гласности весь наш разговор, – оборвал его ротмистр.
– Вы не сделаете этого… вы не смеете… Господин Саблин, не губите меня, умоляю вас… – подбежал учитель к жандарму.
– …Или прошение, или служба в тайной агентуре. Выбор за вами! – сказал Саблин и вышел.
Блохин принимал дежурство от Голубенки и сумел выудить у того суть разговора Саблина с Вонсовичем.
– Только смотри, никому ни слова, – предупредил Голубенко.
