Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
– Не знаю, что ли? – обиделся Блохин.
Как только Голубенко ушёл, Блохин начал колотить кулаком в дверь каземата Коссачёвой.
– Как вы смеете так барабанить в мою дверь?! – притворно возмутилась Коссачёва, прекрасно понимая, что Блохину надо о чём-то переговорить с нею.
– Это что за грязь? Как в конюшне! А ещё образованная! – громко покрикивал Блохин. – Меня под замечание подводите? – и торопливо, шёпотом сообщил: – Вонсович подаёт прошение царю о помиловании. Поговорите с ним на прогулке.
И снова громко, чтобы слышали другие жандармы, начал кричать.
После его ухода Коссачёва печально задумалась, разве Вонсович был первый? Сколько других – казалось, более стойких, теперь спешили «припасть к стопам» царственного палача и униженно выпрашивали у него прощения!
И тем не менее, Коссачёва не могла в душе не возмущаться поведением Вонсовича. «Нет, это не большевики, а всего лишь временные попутчики революции. Жидковаты… Нет в них ни веры, ни твёрдости большевиков. Но сейчас Вонсовичу надо помочь…»
На прогулке Коссачёва с особой приветливостью поздоровалась с учителем, справилась о его здоровье, но он ни словом не обмолвился о своих недугах, а рассказал о семье.
– Жена умирает, дети в нужде! Некому им помочь. Пока я был на воле, все обещали не оставлять их в беде, а как попал сюда – забыли свои обещания.
– Я постараюсь помочь вашей семье! – сказала Коссачёва.
– Вы? Отсюда? Каким же путем? Теперь все трясутся за свои шкуры… – безнадёжно вздохнул он.
– Постараюсь! Может, всё это провокация… Дайте свой адрес, наведём справки, – уверенно повторила Коссачёва.
– Сам читал… Хороший знакомый пишет, – уверял Вонсович.
– Жандармы способны на всё, – напомнила Коссачёва и по-дружески кивнула ему. – Главное, не падать духом, не унижаться перед Саблиным. Все мы жертвуем личным для нашего дела. Жертвуем здоровьем, жизнью, счастьем родных и близких. Без жертв невозможна победа.
Они долго беседовали в этот день о судьбах революции, о страданиях народа, о том, что рано или поздно сбросит иго царского режима и завоюет свободу.
– Но нас-то уже тогда не будет в живых, – с тоской проговорил учитель.
– Мы живём не для себя, а для грядущих поколений, для наших детей. Это ради них мы всем жертвуем для революции.
После разговора с Коссачёвой Вонсович воспрянул духом и отказался подавать прошение о помиловании. Саблин ждал, злился и, наконец, не выдержал, снова явился к учителю:
– Долго мне прикажете ждать вашего прошения? – спросил строго жандарм.
