Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А это, гляди, провокатор – майделевский или быстреевский глаз… И того хуже может быть – из охранки шпик…
Слушал Блохин наставления Ивана Герасимовича, старался строго соблюдать то, чему учили его, но порой нет-нет да и сорвётся, не стерпит.
– Выдержки в тебе ни на грош! – отчитывал его Иван Герасимович. – А революционеру-подполыцику нужен характер сильный, железный… Помнишь Страхову? Вот человек настоящий. Любимого человека потеряла, какое горе перенесла, а не сломилась, выдержала, только ещё сильнее стала. Вот у кого надо учиться… Сейчас большую работу ведёт. Нелегальную литературу из-за границы переправляет.
Иван Герасимович расспрашивал о заводе, о людях, подробно, во всех мелочах. И понимал Блохин, что многое известно Ивану Герасимовичу не только со слов его, Блохина, что многое, очень многое он знает куда лучше его самого, но заставляет его рассказывать для того чтобы он сам понял это многое. И действительно, получилось так, что в этих беседах рождалось в Блохине умение по-иному думать, разбираться в фактах, выбирать из мелочей главное. Незаметно и необидно учил Иван Герасимович нового ученика великому делу революции.
Догадывался Блохин, что не он один был от завода связан с подпольным комитетом, что и к нему ещё присматривались. «Ну что ж, значит, так надо!» – думал он.
Как-то во время одной из получек многие рабочие недосчитались денег, на которые рассчитывали. Поднялся шум. Обиженные двинулись к начальству, потребовали объяснений. Быстреев, а потом полковник Тихменёв снова сослались на очередное указание Главного артиллерийского управления.
Шум не унимался и в понедельник.
– Зажулили наши кровные денежки, – кричали рабочие. – Да лучше мы их в кабаке пропьем, чем Николашке отдадим!
Во вторник троих наиболее рьяно протестующих забрала полиция, двоих уволили, а остальные, боясь репрессий, притихли.
– Вот оно, как говорится, и дух вон, – посмеивался Никифоров в кругу рабочих. – Горланили, орали, а толку ни на грош. Каждому-то своя рубашка ближе к телу, никому не охота на казённый счёт в Сибирь ехать. Как ни плохо тут, а не так голодно да холодно, как там. Поумнел народ.
– Не в уме дело, Трофим Захарович, а в робости, – заметил Фомин. – Кто был похрабрее, тех забрали, а другие ещё с духом не собрались. Но соберутся, вот увидите!
– Тебя, смутьяна, забрать забыли. Чую, не миновать тебе решётки, – пригрозил ему пальцем Никифоров.
– С вашей помощью – это раз плюнуть, – язвительно бросил Фомин. – Замолвите куда следует словечко, и нет Фомина.
– Ах, чтоб тебя леший забрал, языкатого, – плюнул Никифоров. – Треплешь невесть что, а хватать будут тех, которые начальству неугодны. Если не себя, то других пожалей, голова садовая.
