Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Это всё, чем я могу помочь в данном случае. Майдель уже проучил меня раз…
– Эх, Сергей Владимирович! – огорчённо сказал Блохин. – Да разве ж проживёт искалеченный человек на подачках? Ведь на работе ж он инвалидом стал. Пособие ему сейчас вот как нужно… Потом пенсию от казны… Нас не слушают. Может, вы ещё раз рискнете, а?
– Ладно, попробую поговорить с Тихменёвым, – не совсем охотно согласился Звонарёв.
– Человек он вроде неплохой, – заметил Блохин. – Может, и посодействует.
Но полковник не помог.
– О пенсии говорить не приходится, – заявил он Звонарёву. – Пострадавший работает у нас всего-навсего четыре года. Пенсия же – двенадцать рублей в месяц – даётся после двадцатипятилетней службы, да и то каждый раз с особого разрешения начальника Главного артиллерийского управления, только при полной потере трудоспособности. Рублей пять в качестве единовременного пособия, пожалуй, и можно было бы выдать, но господин Майдель не пойдёт на это из-за принципа. Он считает, что во всем виноват сам рабочий. – Поразмыслив с минуту, он предложил: – Давайте-ка лучше соберём между собой кто сколько может. По десятке, по пятерке – и получится сносно…
– А почему нельзя применить в данном случае существующий закон о страховании рабочих от несчастных случаев? – спросил Звонарёв.
– Временные правила, а не закон, – уточнил Тихменёв. – Пользоваться этими правилами только рекомендуется, а не приказывается. Ну а кроме того, для установления факта получения рабочим травмы на производстве не по его вине надо вызывать фабрично-заводского инспектора. Вам не приходилось сталкиваться с этими субчиками? За бутылку вина любой из них напишет всё, что угодно начальнику. – Полковник криво усмехнулся. – В наших условиях обязательное страхование – это «бессмысленные мечтания», как говорится в каком-то царском манифесте.
Звонарёву ничего не осталось делать, как взять предложенные деньги и уйти.
– Да, вот она, наша рабочая житуха, – угрюмо промолвил Блохин, когда Звонарёв познакомил его с ответом полковника Тихменёва. – Калечат, потом, как собак, на улицу вышвыривают.
Сергей Владимирович посоветовал ему обратиться ещё к фабричному инспектору, но Блохин только длинно выругался и сплюнул.
– Знаем мы этих хозяйских блюдолизов.
Мусор из цехов вывозили на тачках женщины-уборщицы. Работа эта была тяжёлая и часто непосильная для женщин, особенно для беременных.
Но администрация завода с этим не считалась. Только за несколько дней до родов женщин ставили на более лёгкую работу. Никаких отпусков по беременности не полагалось.
Однажды в начале утренней смены в механическом цехе случилось несчастье с одной из уборщиц. Вывозя на тачке мусор, она споткнулась, упала и тяжело ушиблась животом.
