Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Произошли преждевременные роды. В тяжёлом состоянии её отправили в больницу, где она вскоре скончалась. Погиб и ребёнок.
Это событие с особой силой взбудоражило весь завод. Рабочие механического цеха первые бросили работу и потребовали к себе Быстреева. Перепуганный капитан сначала отказался было выйти к ним, но Блохин заверил его, что рабочие не собираются прибегать к насилию.
– Идите, идите, вашскородие, разозлятся – хуже будет, – нагонял страх и Никифоров. – Сюда, в контору, могут ворваться.
– Ворвутся – убьют наверняка. Выйду – разорвут на части, – бормотал побледневшими губами капитан.
После долгих колебаний он надел на лысеющую голову фуражку, перекрестился и направился в цех, где в проходе меж станков грозно гудели рабочие.
– Здравствуйте, господа! Что вам от меня надо? – заискивающе, дрожащим голосом спросил, подходя к ним, Быстреев.
– Дозвольте узнать, вашскородие, – долго ли у нас будут калечить и убивать рабочих и работниц?
Капитан пожал плечами, ответил, запинаясь:
– По-моему, никакого злого умысла со стороны администрации нет, ну а несчастные случаи всегда возможны…
– А вы сделайте так, чтобы такие случаи не были возможны, – громко выкрикнул кто-то в глубине цеха.
– Правильно! – дружно поддержали десятки голосов.
– Ставьте ограждения!
– Думаете за гроши всю душу нам вымотать и калеками по миру пустить?
– Доложу начальнику арсенала, как он прикажет, так и сделаю, – пообещал Быстреев.
– И насчёт охраны женского труда доложите! – напомнил Фомин. – Убили женщину, так отвечайте за её смерть.
– Кто её убивал? Я-то при чём? – вскрикнул капитан.
– Зачем юлить-то, вашскородие? – хмуро спросил начальника цеха Блохин. – Я же слышал, как уборщица просилась у вас домой, говорила, что ей рожать скоро. А вы что ей ответили? Деревенские, мол, бабы на поле рожают, и ты у станка родить можешь! Вот она и родила раньше времени.
– И ты заодно с ними? – метнул свирепым взглядом в сторону Блохина Быстреев. – Хорош мастер, нечего сказать!
– Правду я люблю, вашскородие.
– Так как же насчёт охраны женского труда? – повторил вопрос Фомин.
– Доложу генералу! – кивнул капитан.
– И про отпуска доложите, – прогудел чей-то мужской бас.
Вслед за ним понеслось:
– …про страхование по несчастным случаям…
– …об оплате прогулов по болезни…
– …про восьмичасовой рабочий день…
Быстреев едва успевал записывать требования рабочих, а они, как в канун 1905 года, выкрикивали:
– Освободить политических!
– Отменить третьеиюньский закон о выборах!
– Давайте свободу слова, печати, собраний!
Каждый политический лозунг получал дружное одобрение всего цеха.
– Зачем политику сюда мешаете? – попытался было «образумить» рабочих Воронин, но его никто не послушал.
