Я стояла напротив кровати, сжимая голову руками. В комнате было темно, лишь слабое освещение подсвечивало измятые простыни на постели и мою перепачканную руку, которая касалась холодного металла замка. Чувствовалось острое напряжение в воздухе, будто сама комната дышала гневом и страхом....
Но я-то тут при чем?
– Федя, мне страшно… – проскулила сестра, – пожалуйста, пожалуйста… я с ума сойду!
– Ну ладно, – неожиданно для себя сказала я, – приеду уж… что с тобой поделаешь…
Господи, ну что там у нее стряслось?
Какое-то нехорошее чувство подсказывало мне, что нас всех ожидают огромные неприятности.
Я быстро накинула на себя что попроще, наспех разгребла волосы расческой и выскочила в прихожую босиком. Не стала даже умываться, чтобы не будить бабу Шуру. А она вот уже, стоит в дверях своей комнаты, бывшей спальне родителей.
Увидев безмолвную, неподвижную фигуру в длинной ночной сорочке, я вздрогнула.
– Баба Шура, иди спать, глубокая ночь на дворе! – полушепотом сказала я.
– Что ж ты бродишь всю ночь одиноко, что ж ты девушкам спать не даешь! – запела в ответ баба Шура тоненьким, надтреснутым, дребезжащим голосом.
Забыла сказать: бабка у нас изъясняется исключительно пословицами и поговорками. Иногда стихами и советскими песнями, простыми словами – никогда.
– Я ненадолго выйду, мне по делу надо! – пробормотала я, ругая себя, что не смогла придумать никакой вразумительной причины.
– Раз пошли на дело я и Рабинович! – Баба Шура мигом сменила репертуар, перейдя на блатную тематику, и голос теперь стал гораздо ниже и с хрипотцой.
Я перекрыла воду в ванной, чтобы бабуля не задумала пускать кораблики, и заперла дверь снаружи на два замка, чтобы ей не пришло в голову прогуляться среди ночи. Ничего, плита у нас электрическая, так что пожара не будет.
Машинка моя стояла на месте, и даже, на мое счастье, никто не перекрыл выезд. У меня подержанная «Хонда», у сестры – шикарная двухместная красная «Ауди».
Вспомнив про сестру, я привычно скрипнула зубами. Ну что еще там у нее стряслось?
Но, пролетая по пустым улицам, я заволновалась. Как-то все это мне не нравилось, поскольку раньше Василиса никогда не пыталась вмешивать меня в свои неприятности. Ну, бывало, конечно, но чтобы звонить среди ночи… я вообще-то работаю, в отличие от нее.
Работа, конечно, не бог весть какая, но все же деньги платят, которые мне очень кстати. Потому что, как я уже говорила, мы теперь живем с бабой Шурой вдвоем, пенсия у нее маленькая, вот сестрица платила небольшие деньги якобы за квартиру, да мама изредка подбрасывает кое-что. Так, от случая к случаю.
Баба Шура, как вы догадались, наша с сестрой бабушка, мать отца.
