В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
Руки, спасаясь, вцепились в широкие мужские плечи. И новый шторм накрыл с головой.
Серо-синяя глубина... только теперь не воды, а глаз.
Сильные ладони на моей талии. Притягивающие. Сминающие.
Растерянность и... радость.
Я, как и вчера, не верила, не соображала и отдавалась.
Позволяла раскрывать рот, сжимать в объятиях и плавить сумасшедшим напором. До слез радовалась чужому воздуху, который заполнял легкие, словно всю меня.
Разрешала утягивать на такую грань ощущений, где я еще никогда не была. Острую, опасную.
— Вкусная... Хорошая... Нежная...
Губы Никиты были повсюду. Он целовал мои глаза, щеки, шею. Говорил о том, что еле держится и что я слишком сладкая.
Клеймил мое тело своими пальцами. Скользил по спине и ниже. Стискивал. Чертыхался. Давал ощутить свою твердость. И снова целовал.
Никогда я не пробовала поцелуи других мужчин и не позволяла так к себе прикасаться. Никто, кроме Никиты, не был со мной настолько близко.
Я не хотела их. Тело не реагировало на чужие прикосновения, а внутри все молчало, будто изначально было настроено лишь на одного-единственного.
"Для всех я была ледышкой, фригидной отличницей с конспектом вместо сердца. А с Никитой... Каждое его слово отзывалось сладкой ноющей болью ниже живота. Каждый поцелуй заставлял терять голову и забывать... вычеркивать из памяти то, как утром он назвал меня Алиной, то, что между нами лишь договор и впереди только год.
Пожелай Никита большего — я бы не остановила. Мне хотелось этого большего.
Гордость? Забыла о ней.
Страх? Утонул вчера вместо меня.
Сомнения? Рассеялись от горячих прикосновений и голодных поцелуев.
Никита во всем был для меня первым. И сейчас я готова была просить стать первым и в близости...
Мой муж.
Мой любимый.
Но когда я начала расстегивать пуговицы на его рубашке, Никита словно протрезвел.
С рваным вдохом, останавливая, он положил руку на мои пальцы. Прижал голову к своей груди. Медленно, будто разучился нормально дышать, выдохнул.
— Маленькая, меня совсем кроет от тебя.
Словно подтверждая, его сердце забилось еще громче.
— Это плохо?
Я готова была расплакаться из-за того, что мы остановились.
— Нет. Это хорошо. Даже отлично. — Губы Никиты легким поцелуем коснулись моей макушки. — Ты потрясающая. На тебя невозможно реагировать иначе.
— Но я тебе не подхожу...
Вчера от обиды хотелось лечь и умереть, а сегодня внутри поднялась такая волна злости, что трудно было совладать с собой.
