В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
Кто-то нервно тер шею.
Никто не ухмылялся и не перешептывался, как это случалось во время собраний с моим участием. Никто не перебивал говорившего и даже не косился в его сторону.
Я ни разу не была на собраниях, которые проводила Татьяна Егоровна, но вряд ли она могла переплюнуть Никиту.
Суровый, уверенный, он сидел во главе стола как царь. Незримо давил на всех своей тяжелой, властной аурой. От холода в его глазах и четких громких распоряжений, у меня перехватывало дыхание и хотелось выполнять все, что потребует.
Это был лучший антикризисный управляющий банком, о котором можно было лишь мечтать. Он и правда не походил на рубаху-парня, но от каждого его распоряжения, вопроса или упрека мне приходилось все сильнее сдерживаться, чтобы не захлопать в ладоши.
Ума не приложу, как пережила целых полчаса совещания. Заметившая меня секретарша дважды предлагала кофе и даже принесла стул, чтобы мне удобнее было подсматривать. Но я не смогла ничего проглотить или хотя бы присесть.
Хотелось к Никите.
Прижаться к груди, как вчера после ресторана.
Дотянуться до губ.
И поцелуем рассказать, как сильно я им восхищаюсь.
Когда двери открылись нараспашку и присутствующие начали покидать конференц-зал, от моей гордости не осталось и следа. Плюнув на то, что подумают, я заставила всех посторониться и направилась прямиком к мужу.
— Прости, я немного задержался.
Никита встал из-за стола и, окинув меня восхищенным взглядом, сгреб в объятия. О том, что на нас смотрят, он тоже, казалось, не думал.
— Всё хорошо. — Уткнувшись ему в шею, я глубоко вдохнула.
Мой питерский Никита больше не пах океаном, но голова от его аромата кружилась еще сильнее.
— Мне показалось или ты подсматривала? — Горячее дыхание опалило висок.
— Это было потрясающе! — призналась я, как только за последним участником совещания закрылась дверь.
— Я сомневаюсь, что кто-то из них разделяет твой восторг, но теперь выбора у них не будет.
На губах Никиты мелькнула ухмылка.
— Верю. Биркин уже пытался ставить палки в колеса?
О работе в такой момент думать было сложно.
— Уж в ком, а в нем можешь не сомневаться. — Никита тяжело вздохнул. — Он ни одной минуты нашего путешествия зря не потратил. Стахановец.
— И теперь у нас какие-то проблемы?
Я по-детски скрестила за спиной пальцы наудачу, но жест был глупым, как и надежда на него.
— Ничего существенного. Забудь! Я разберусь.
