История о женщине, которая вынуждена была заключить сделку с загадочным мужчиной. Теперь, когда контракт истёк, она понимает, что её чувства переросли в настоящую любовь. Но он считает их договор завершённым. Сможет ли она признаться в своих чувствах или останется одна со своей болью?
Ради меня попыталась бы не видеть и не слышать всего того, что скоро должно было начаться. Но не вмешиваться и тем более не ждать...
Сколько шансов на миллион? Один? Два? Ноль.
— Я так понимаю, полицейская машина у соседнего дома по твою душу? — СанСаныч появился рядом как черт из табакерки.
В умении подкрадываться незаметно бывший опер остался профессионалом, несмотря на преклонный возраст.
— По мою.
Скрывать правду от начбеза жены я не планировал. Во-первых, бело-голубой эскорт сложно было выдать за такси. А во-вторых, для Саныча у меня было свое задание. Особой важности.
— Значит, слухи, что в банке кого-то взяли, не просто слухи... — тяжело вздохнул он.
— Не просто.
— И к ней ты сегодня приехал явно не в любовь играть. — Старик обернулся в сторону дома. Посмотрел на окна тяжелым взглядом. И тихо выругался.
— Там на столе документы на развод. Проверь, чтобы Лера подписала. И забери бумаги себе. Завтра приедет мой партнер, отдашь ему. Павел знает, что нужно делать дальше.
— Я так понимаю, девочка не в курсе того, что ты тут задумал?
Теперь мы оба смотрели на полицейскую машину.
— Пространства для маневров, в общем-то, и не было. — Я стянул с шеи галстук. В ближайшие дни, месяцы или годы он вряд ли мог мне понадобиться. — Мошенничество в сфере кредитования. Особо крупный размер, — горько усмехнувшись, произнес название статьи, с которой никогда не сталкивался как адвокат и никогда не подумал бы, что столкнусь как обвиняемый.
— А Лера?..
— На распоряжении о перечислении денег стояла ее подпись. Моя команда до последнего пыталась найти того, кто Леру так подставил, и не допустить утечки информации. Землю рыли. Задействовали все связи, какие смогли. Но акционеры решили поднять ставки. Денег на Каймановых островах им теперь мало. Они пожелали исполнить давнюю мечту — убрать Леру из акционеров. Тюрьма — способ грубый, но эффективный.
Начбез нервно сглотнул.
— Твою налево... Это же...
— До десяти лет с конфискацией, — вместо своего собеседника завершил я.
Первый раз даже думать о таком сроке не хотелось. А сейчас произнес легко. Болело теперь от другого. На куски рвало, стоило вспомнить серые глаза, которые я видел, возможно, последний раз. Все тело ломало, как от лютой простуды.
— И ты взял вину на себя... — Начбез словно сдулся. Плечи опустились вниз, а от вечного самодовольства на лице не осталось и следа.
На это мне даже не нашлось что ответить. С моим опытом глупо было верить в правосудие без доказательств и фактов.
