В этом драматическом произведении описывается невероятное путешествие одного парня по стране, забравшего его в неволю. В пути он управляет всеми делами и встречами, скрываясь от множества задач, чтобы встретиться с своей любимой — женой, которую он несет на руках уже год, словно время было на одну ночь....
Уже к десяти вечера мой протеже был осмотрен с ног до головы, а на его затылке появилась пара аккуратных швов. Я не вмешивалась в ход осмотра. Не пыталась играть во врача. Даже вопросы не задавала. Все выводы докторов можно было прочесть по лицу самого больного.
За пять лет, казалось, я отвыкла от прищура этих серо-голубых глаз, от плотно сжатых губ и скупой, как у игрока в покер, мимики. Однако сейчас снова видела Никиту насквозь.
— Сотрясение все же есть. — Я не спрашивала. Озвучивала понятные факты.
— Не первый раз. Переживу.
— Лекарства, которые выписал врач, нужно принимать две недели. Не меньше.
— Справлюсь.
Будто каждая секунда в больнице доставляет ему физические страдания, Никита быстро приводил себя в порядок. Вместо прежней, залитой кровью рубашки надевал белую футболку. Ума не приложу, где он ее раздобыл! Поправлял ремень. Обтягивал ткань футболки по торсу...
Последнее показалось слишком интимным, и я отвернулась. Никита и в костюме заставлял нервничать. А его «стриптиз наоборот» вообще влиял как-то неправильно.
Я видела Лаевского в его двадцать два года, изучила руками и губами в тридцать два, но эта тридцатисемилетняя версия... От одного только взгляда на косые мышцы, рельефный пресс и дорожку темных волос, уходящую под ремень брюк, становилось жарко.
Отругать себя хотелось за подобную реакцию. Пять лет свято верила, что со мной что-то не так — замерзла, превратилась в бесчувственную фригидную рыбину, смирилась с тем, что поцелуи и прикосновения жениха не вызывают никаких реакций.
— Врач очень рекомендовал тебе остаться здесь на ночь. — Чтобы чем-то занять руки, я взяла листок с результатами обследования и еще раз перечитала все названия препаратов.
— Больничная койка не мой вариант. — Никита с плохо скрываемым отвращением посмотрел в сторону кровати. — Спать я предпочитаю дома.
— Одну ночь переживешь! Здесь хотя бы смогут помочь, если что-то случится.
— Не убедила! — Застегнув на запястье браслет часов, Лаевский взял пиджак, но надевать его не стал. — Боюсь, даже если ты будешь держать меня за руку до утра, я все равно захочу убраться.
— Могу раздобыть ремни в операционной. Попрошу самые крепкие.
— Твои руки были бы надежнее... но нет.
Никиты бросил странный быстрый взгляд на мое лицо.
— Не знаю, в какую игру ты сейчас играешь, но мне она не нравится, — призналась я, обхватив себя руками.
