Автор
В Главе 876 открывались глаза — но это было трудное увлечение. Кожа тела ощущала мелкую дрожь и холода, заставляя Хаджара нервно сжать ладони в замок. Перепутанные мысли и последние крохи обморочного сна не помогали разобраться в реальности — где-то между болью груди и темнотой....
Рядом с ним стоял свирепый боцман. Двух метров в высоту, столько же в ширину, весь в шрамах и без правого глаза."
"Матросы шутили, что таких как он — делали по заказу в главном военном порту Даанатана. Мол, самый хрестоматийный боцман из всех, которых только можно было найти во флоте пятого легиона.
И ведь угодило его попасть по распределению именно на этот корабль и именно в пятый легион. В первый же месяц, еще не закончив и курса молодого бойца, его бросили в самое жерло сражения с армией мертвых.
На флагман — “Красавица Нейя”, линкор, являвшийся флагманом флота пятого легиона.
— Так точно, сэр! — вытянулся по струнке юнга и отсалютовал.
— Что еще за “так точно” юнга?! Не на суше! — боцман уже замахнулся кулаком, но так его и не опустил.
Во время воздушного боя для всех действовало одно правило — своих бить нельзя. Других, чужих — сколько душе угодно. Это даже поощрялось. За каждого мертвого противника начислялись Очки Славы на флотский жетон, который каждый носил наряду с эмблемой легиона.
Но своего — это табу, нарушать которое никто не смел.
Даже боцманы, так любившие сдобрить свои слова резким тычком в грудь, а то и в зубы.
— Что, страшно, юнга? — вдруг успокоился бывалый небесный волк.
— Страшно, достопочтенный Блим, — кивнул юнга.
Дже без тумака, он вспомнил, что на флоте ко всем, вне зависимости от рангов и званий, принято официально обращаться — достопочтенный и по имени. И никак иначе.
— Понятное дело, что страшно, — боцман проверил крепко ли держит перевязь два длинных кинжала.
— Небесный Солдат начальной стадии, — отрапортовал юнга
— Солдатик начальной, значит… и все это на алхимии, да на артефактах… — боцман сплюнул. — Держи нос по ветру, юнга и может еще потискаешь дома молодуху и засунешь ей свой…
Договорить боцман не успел. Прямо под их кораблем взорвался вихрь безудержной силы.
— Марнил! — закричал юнга, все это время следивший за тем, что происходило под килем.
— Да хоть королева! — заорал боцман, подхватывая вливающегося за борт юнгу. — Обвяжись страховочным, дурья башка! Иначе сам в ряды мертвых встанешь!
И, не дожидаясь пока юнга сообразит чего от него хотят, боцман схватил привязанный к стойке трос и обвязал им юнгу. И, видят боги и демоны, он завязал один из лучших узлов, что получались за всю его жизнь.
