Автор
В Главе 876 открывались глаза — но это было трудное увлечение. Кожа тела ощущала мелкую дрожь и холода, заставляя Хаджара нервно сжать ладони в замок. Перепутанные мысли и последние крохи обморочного сна не помогали разобраться в реальности — где-то между болью груди и темнотой....
Вкусный, приятный, но безо всяких изысков.
— Угощайся, — бабушка придвинула к нему пряники.
Хаджар уже протянулся к ним, но так и не взял ни одного. Подняв взгляд, он не рискнул встретиться глазами с бабушкой. Мир Духов — это не мир смертных и об этом стоило помнить. Здесь были свои законы и свои сильные, которых Хаджар не то что не знал, он даже границ их возможностей не осознавал.
— От чистого сердца предлагаю, путник, — добавила бабушка. — Гостинцы… Угощайся.
Только после этого Хаджар выбрал, из всех, самый маленький пряник и попытался надкусить.
Только мгновение назад Хаджар подносил ко рту пряник, а сейчас уже сжимал в руках прасотой булыжник.
— Вкусно, путник? — спросила, улыбаясь, хозяйка. — Или, может, печенье хочешь?
Она придвинула к нему плошку с печеньем, но почему-то Хаджару показалось, на долю мгновения, что в плошке лежат вовсе не сладости, а черепки старых костей.
— Вкусно, бабушка, — вздохнув, Хаджар попытался надкусить камень еще раз.
— Ну кушай тогда, а я с тобой чайку попью, — бабушка взяла в руки чашку, подула аккуратно на содержимое и сделала несколько глотков. Затем поставила обратно на блюдце. — Расскажи свою историю, путник.
Хаджар, будучи готовым ко всему, чему угодно, вооруженный советами Степного Клыка, все равно едва успел поймать себя за язык. Было что-то в этом месте такое, что усыпляло его бдительность и, расслабляя, развязывало болтливый орган.
Вопрос, ведь, на самом деле, уже был задан. И если бы Хаджар сейчас начал рассказывать свою историю, то это выглядело бы так, словно он игнорирует вопрос хозяина дома.
Не самый большой проступок, но весьма явное пренебрежение и даже оскорбление.
— Я ищу… — Хаджар вовремя прикусил пряник. Это дало ему пару секунд на размышления. — ищу старца, бабушка. А история моя такая длинная, что сам не знаю, где начало, где конец.
— Не знаешь… — протянула хозяйка. Она качнула густой косой седых волос. Вот только Хаджару показалось, что это уже не седой цвет, а белый. Как первый снег… — Ну, как узнаешь, расскажешь историю свою, договорились?
— А если не узнаю?
— Узнаешь, путник, узнаешь… но, хорошо, давай так — когда придет время, ты будешь рассказывать истории до тех пор, пока ночью, когда свет солнца осветит покровительницу матерей, не расцветет цветок с черными лепестками и синим бутоном.
