Автор
В Главе 876 открывались глаза — но это было трудное увлечение. Кожа тела ощущала мелкую дрожь и холода, заставляя Хаджара нервно сжать ладони в замок. Перепутанные мысли и последние крохи обморочного сна не помогали разобраться в реальности — где-то между болью груди и темнотой....
Анетт, тяжело дыша, начала заваливаться на спину. Хаджар, обернувшись на мгновение туманным черным драконом, успел подхватить её н руки и бережно опустить на землю.
— Помоги мне, — прошептала она. — Нужно сказать слова… иначе… придут… другие.
— Что от меня требуется? — спросил Хаджар.
— Дай… мне… свою силу.
Инстинкты Хаджара кричали ему о том, что следует немедленно вонзить в сердце чернокожей красавицы меч. Причем совсем не тот, который он четырежды вонзал в неё совсем недавно.
Интуиция воина кричала, что нужно взять Черный Клинок, снести ей голову и закопать её на расстоянии в десять километр от расчлененного тела.
Хаджар посмотрел на свой отряд.
Он покинул их на полторы недели и вот к чему это привело… он понятия не имел, что их могло ждать в джунглях Карнака. Но, что еще важнее — они могли здесь сотнями лет блуждать, но так и не найти гробницы Хозяина Небес."
"И, плевать, что жить Хаджару оставалось не больше четырех недель — если эту гробницу найдет Танигед и пройдет дальше — на территорию баронства Лидус, то…
Об этом Хаджар даже думать не хотел.
— Бери, — согласился он. — Что я долж…
Остаток фразы потонул в смертном, агонизирующем крике Хаджара. Адепты, услышав животный рев своего союзника, бросились к нему на подмогу. Засияли вспышки техник, разрослась аура совместного давления силой.
— НЕТ! — рявкнул Хаджар. — Так… надо!
Ногти Анетт вытянулись и превратились в самые настоящие когти. Её, прежде голубые глаза, подернулись масляной пеленой и обрели цвет мокрого угля.
Она слилась ими с энергетическими каналами Хаджара и начала жадно пить его силу. Это было сродни тому, что делал Черный Клинок со своими жертвами и теперь Хаджар прекрасно понимал какого им.
Непередаваемый ужас от осознания того, что твоя собственная сила поглощается кем-то другим. Это было все равно, как наблюдать за тем, как тебя, еще живого, кто-то пожирает.
И боль, благо к визитам последней Хаджар уже давно привык.
Спустя несколько ударов сердца Анетт, насытившись, выдернула когти из руки Хаджара. Из четырех отверстий упало несколько шипящих, иссине-черных капель энергии.
Адепты дернулись от них будто от жидкой чумы.
Сам Хаджар смотрел на эти стремительно затягивающиеся раны, как на нечто жуткое. Куда более жуткое, чем недавнее зрелище.
Раньше он, как и его спутники, полагал, что душевные раны, адепт мог причинить лишь сам себе.
