Его куда больше интересовал тот факт, что он, оказывается, служил в месте, про которое слышал столько легенд и историй.
Вообще, что в Лидусе, что в Балиуме, тема Лунной армии находилась под строжайшим запретом и обсуждать её — себе дороже. Во всяком случае, так было до тех пор, пока бывшие враждующие Королевства не вошли в состав Империи Дарнас и не стали её полноправными баронствами.
А произошло это не так уж и давно, так что люди, по старой памяти, все еще избегали упоминания о Лунной Армии и её предводителе…
— А это правда?
— Что… правда? — теперь уже вынырнул из своих воспоминаний и сам Седрик. Он машинально поправил повязку, прикрывавшую тот жуткий шрам, заменявший ему левый глаз.
— Ну, — юноша заозирался по сторонам будто боясь, что их кто-то услышит. — О Безумном Генерале? Ну, что он само исчадье бездны и заключил сделку с патриархом секты Черных Врат, а потом предал Лунную Армию и родной Лидус, чтобы…
Мощный удар кулака под дых выбил из легких юноши весь воздух. Тот согнулся в три погибели, выронил копье и, будто выброшенная на берег рыба, хватал воздух ртом.
Долго находиться в таком положении ему не дали. Седрик схватил юношу за грудки, вздернул над обледенелым камнем бортика крепости и перевесил в сторону снежной пропасти.
— Вот так вот, значит, да?! Вот так молодые помнят имена почивших генералов прошлого?!
Юноша, от страха, вообще плохо понимал, что происходит. Он лишь смотрел на снежную пропасть, раскрывшую ждущие его объятья.
Он услышал топот ног и голоса стражников с соседнего поста.
— Седрик, угомонись. Или опять наряд от офицера захотел?
Чужие руки втянули юношу обратно на бортик.
— Нет, ну вы слышали, что он сказал?! Сказал, что сэр Безумный Генерал предал нас и…
— Слышали, Седрик, — кивнули бывалые. Они столпами возвышались над тяжело дышащим мальчишкой, который всем телом вжимался в надежный каменный зубец, ограждавший его от падения в ледяную пропасть. — Восемь лет мы это слышали. Теперь, скоро, имя генерала отмоют и мы сможем спеть ему песни тризны.
— Восемь лет, — прошипел Седрик и сплюнул мальчишку под ноги. — восемь лет я терпел, когда славу нашего прошлого топтали грязными ногами такие же невежды, как этот салага. Больше не собираюсь! Восемь лет, братцы, я ждал, чтобы спеть тризну по нашему генералу! Восемь, ублюдочных, бесчестных лет! И если меня отправят в наряд или палками выбьют за то, что я вколочу его поганые слова ему обратно в глотку, так пусть так тому и быть!
Пудовый кулак Седрик взмыл в воздух. Юноша, от испуга, закрыл лицо руками. Он ждал вспышки боли, когда удар бывалого прилетит ему по лицу, но боли все не было и не было.
Неуверенно, полу-испуганно, мальчишка открыл глаза. Он увидел пять замерших фигур.