Гном и вовсе щеголял в жилетке, демонстрируя мускулистые, покрытые руническими татуировками, руками. В его сердце пылал горн подземных кузнецов и никакой холод или жар не был страшен дубленой кожи подгорцев. — Заповедный край.
Вечерние Звезды… он уже забыл, насколько соскучился по такой вот жизни в природе.
— Смерть близко, — прогудел полуликий. Железную маску ему заменила тканевая, с меховыми оборками. Металл бы приморозило к лицу, чего Гай, разумеется, не хотел.
— Согласен, дружище. Пока наш следопыт, — Шенси кивнул бессменной шляпой в сторону Хаджара. — Я бы послушал очередную легенду Чужих Земель.
— А я бы погрелся, — переминался с ноги на ногу Густаф.
— С тобой поделиться? — Иция сделала движением, будто собиралась снять с себя шубу.
— Кажется, тут должно быть наоборот…
— Должно быть, — согласилась рыжеволосая. — Только вот ноешь ты, а не я. Если ты еще не понял, то холодно не только тебе. Но остальные терпят.
— Ага, — буркнул лучник, с завистью глядя на то, как Алба-удун радостно прыгал на скалы, голой рукой отламывал от них камни и… пробовал на зуб.
Гном воодушевился историей про Ледяных Волков. Это было связано с тем, что они обитали только в тех местах, где протекал Жидкий Лед. Редкий ресурс для тех, чьи практики были связаны с энергией холода. Но для кузнецов и артефакторов, едва ли не дар самих небес.
Для того, чтобы укрепить и закалить магическое изделие, требовались предельно низкие температуры. А жидкий лед позволял создать условия, на какие не были способны никакие иные материалы.
— Это произошло очень давно, — начала свой рассказ Лэтэя. — в те времена, когда в Чужие Земли только пришли первые люди, а из тумана не вышел старец, обучивший нас знанию, которое позволило не преклонять коленей.
Хаджар выпрямился. Он уже примерно представлял куда стоит двигаться отряду, но не спешил указывать направление. Всю свою жизнь он собирал истории о Безымянном Мире, так как чувствовал, что именно в них можно отыскать ответы на многие из вопросов.
А может все потому, что он просто хотел еще немного насладиться местным пейзажем.
От края до края, среди холмов, укрытых короткой, зеленой травой, лежало полотно редеющего, белесого тумана, пришедшего откуда-то с северных гор."
"Внизу раскинулись хвойные леса. Такие густые, что выглядели единым массивом зеленого и коричневого цветов. Редкие ручьи и реки, рассекая их, синими венами стремились куда-то вниз. Серые и черные скалы, поднимаясь все выше и выше к небу, отбрасывали длинные тени.
Кто-то бы назвал этот край суровым и нелюдимым. Вечно хмурым и тоскливым. Холодным и дождливым. Но Хаджар любил его.
Так выглядел тот город из его полузабытого, далекого сна.
Так выглядел его родной Лидус.
Хаджар вдохнул воздух полной грудью. Морозный. Влажный.