Его терзали изменчивые потоки реальности и, в какой-то момент, повозка скакала между взмывавшим в воздух и растворявшимися в танце мрака и света кусками породы только за счет силы самих коней.
— Мы разобьемся! – закричала Лэтэя, когда перед ними показалась огромная пропасть, разделявшая последнюю платформу и медленно растворявшегося, уже мертвого, огромного Мула.
— Держись!
Хаджар обхватил Лэтэю за талию и, последний раз стеганув скакунов, отпустил вожжи и вскочил на козлы. Когда колеса разваливающейся повозки оторвались от поверхности, Хаджар, используя всю силу как физического, так и энергетического тел, взмыл вверх.
Ржание испуганных, окровавленных лошадей, исчезало где-то внизу, пока Хаджар вместе с Лэтэей летели прямо на костяной горб мула.
Обнажив Синий Клинок, Хаджар вонзил его в горб, а затем прижал к себе Лэтэю.
До городка, из которого доносились испуганные крики и возгласы, оставалось километр по отвесной стене из белой кости.
– Мы не успели, – прошептала Лэтэя.
Хаджар посмотрел туда, где только что находилась долина. Теперь, вместо неё, вместо вообще какой-либо реальности, постепенно смыкались стенки сферы тьмы и света. Сдувавшимся шаром она стремительно смыкалась в одну единую точку.
Хаджар накрыл одеждами Лэтэю и, прижав ту к себе, вжался в стены горба.
И, в последний момент времени, аномалия пожара даже его — само время. Все замерло. Ни звуков. Ни мыслей. Только костяной горб, полуразрушенный город и пара сотен тех, кто налип на островок реальности в расколе самой реальности.
А затем исчезли и они.
- Кто ты такой?
– Я? Это сложный вопрос. Я уже давно забыл.
– Забыл? Я тоже забыл… Кто я такой? Как меня зовут?
– А как ты хочешь, чтобы тебя звали?
– Хочу? Что такое… хотеть?
– Ты не знаешь? Что же… этим ты мне напоминаешь одного моего ближайшего друга и вернейшего врага. Он тоже не знал, что такое хотеть.
– Друг… враг… я не знаю что это… Где мы?
– Там, где ты будешь в безопасности.
– Здесь ничего нет…
– Да… ты прав… наверное будет немного одиноко там, где ничего нет.
– Наверное… я не знаю, что такое одиноко."
"– Жаль, я не могу сказать того же. Я знаю. Слишком хорошо знаю. Поверь – тебе не понравится. Настоящее одиночество хуже смерти.
– Смерть? А что такое смерть?
– Я покажу тебе. Это и все остальное.
– Хаджар!
Сквозь мглу прорвался знакомый голос.
– Хаджар! Открой глаза, безумец ты несчастный!
Глаза… да… ему нужно было открыть глаза.
Он их открыл и по ним тут же хлестнуло болезненной резью яркое, полуденное солнце. Странно, он помнил, что все произошло под самый закат.
– В данный момент, вполне счастливый, – прокряхтел он и поднялся, пусть и с помощью Лэтэи, на ноги. Мотнув головой и проморгавшись, он смог оглядеться.