– Если c ним что-то произойдет, я буду знать, кого винить, – произнес Эйнен, слегка выдвигая из шеста наконечник копья.
Кариса только закатила глаза.
– Не в моих интересах – она достала из толмуда длинный красный амулет и, зажав между указательным и безымянными пальцами, что-то прошептала.
Вихрь уже её собственной энергии поднял полы кафтана, а затем из одного амулета начали вылетать десятки так же. Они закружили алый хоровод вокруг Хаджара, постепенно превращаясь в стену красного цвета, не позволяющего энергии пройти вовне.
– Вам я доверяю больше, чем им, – продолжила Кариса, после того, как убедилась в надежности барьера. Куполом накрыв Хаджара, он скрыл от внешнего мира попытка практикующего пройти на следующую стадию.
– С чего бы?
– Потому что на вас есть обручи, а на них нет.
С этими словами ведьма вернулась к костру, а Эйнен заметил, как пристально за происходящем следил мальчишка Салифа. Однажды, в детстве, островитянин провалился в логово ядовитых змей. Там он ощущал себя в большей безопасности, чем в последние месяцы.
Посмотрев на алый купол, одними только губами он прошептал:
– Удачи.
В это время, находившийся в глубочайшей медитации Хаджар никак не мог услышать пожелания друга, но на мгновение дышать ему стало проще. Как если бы частичка чужой силы слегка ослабила жгуты, позволив продолжить неравную схватку.
Использовав свои самые потаенные резервы, Хаджар второй раз сформировал бесцветную волну воли. Она, вновь накрыв марево, заставила сжаться его на пару секунд, но только чтобы затем оно ответило десятикратным сопротивлением.
Марево буквально отбросило Хаджара в сторону. Тот, пролетев неисчисляемое расстояние внутри бесконечной пустоты, прокатился по “земле”. Жгуты оставили на его теле глубокие порезы. Кровь, текущая из них, на деле была энергией его же собственной души.
Такой вот парадокс – пытаясь пройти дальше, он убивал сам себя, заставляя волю биться с подсознанием.
– Ну ладно, – утерев с губ алую влагу, Хаджар поднялся.
Выпрямившись, он вытянул перед собой руку. Окружающая его чернота начала потихоньку дрожать. По пространству заходили волны, как на потревоженной озерной глади.
Собирая воедино все оставшиеся силы, волю и знания, Хаджар формировал перед собой меч. Он не был похож ни на Лунный Стебель, ни на Горный Ветер. Скорее на тот, старый, потрепанный, деревянный, которым он в детстве лупил по самодельному манекену в собственных палатах.
Именно тогда в нем зародилось жгучее желание, непреодолимая потребность отправится куда-то вперед. Дальше. К горизонту. И именно за этим он пришел сюда – в черноту своего подсознания, чтобы заставить самого себя делать то, что он желал. А не каждый, будь он практикующим или простым крестьянином, был способен на это.