Тот лениво отмахнулся от него жезлом. Расколотый призрачный клинок опал мерцающей пылью, исчезнувшей еще до того, как та успела коснуться земли.
– Варвар переходит на следующую стадию, – пояснила Кариса и вернулась к своему занятию.
Без устали она командовала талисманами и те, раз за разом, прикреплялись к куполу лишь за тем, чтобы где-то рядом с ними вновь зазияла очередная прореха.
– Разве для практикующих характерны такие вихри силы? – спросил глава охраны Подземного Города.
– Нет, – просто ответил Эйнен. – не характерны.
Происходящим заинтересовалась и Тилис. Поднявшись, она подошла ближе. Её вихрь встретил так же, как и Рамухана – ударом прозрачного клинка.
– Вечерние Звезды, – выдохнул Салиф. – подобное я видел лишь когда один из учеников Мудреца переходил на ступень истинного адепта.
На поляне повисла тишина. Все, даже мальчишка, наблюдали за тем, как Кариса боролась с вихрем энергии, вызванным простым развитем практикующего. Вот только сила его даже превосходила ту, с которой прорываются на уровень Небесного Солдата.
Хаджар же потерялся в безвременье. Перед ним пролетали сцены прошлого. Он видел, как еще там, в далеком мире, похожем на забытый сон, над ним подшучивали дети из приюта.
Видел, как в больнице на вершине холма, люди приходили к нему лишь как к молчаливому слушателю. За исключением лишь одного паренька, недавно вышедшего из комы, чьего имени он так и не запомнил.
Он увидел лица Южного Ветра и Мастера. Услышал песни его матери и смех отца. Он снова смог заглянуть в глаза сестре, прокатиться на плечах дяди Примуса… А в следующей момент он уже пытался удержать на руках умирающую мать, а Примус стоял над ними и сжимал все еще бьющееся сердце.
Осколками сломанного калейдоскопа эти сцены кружились вокруг него, пока Хаджар, сжав зубы, не рубил их клинком. В ярости он крушил вокруг себя собственное прошлое, позволяя старой душе сбросить ставшую тесной шкуру, чтобы как змее – влезть в новую, более удобную.
Он не знал, сколько времени прошло в этой борьбе. Осколки прошлого резали его еще глубже, чем жгуты марева. Просто потому, что они резали не “плоть”, а сразу – душу.
В какой-то момент, нанеся очередной удар, Хаджар упал. Падал он недолго. Достаточно, чтобы сердце ударило десять раз.
Вопреки всем ожиданиям каких-то глубинных изменений, он вновь оказался во тьме. Среди всепоглощающей черноты, он увидел все те же объекты. Свернувшийся клубком дракончик, зависший в невесомости клинок и… марево. Вот только теперь оно уже не было таким бесформенным.
Нет, пока еще сложно было сказать какой образ оно примет, но линии проглядывались все четче. Хаджару даже почти удавалось разглядеть мистичные образы, таящиеся в нем.
А еще, оно стало плотнее.