Автор
Внутри тепла и тьмы она открыла глаза. Запах огня напомнил ей о людях — темных существах, которые создают и используют его во всем. Словно рычание дракона на фоне шелеста змеи в траве, человеческая жизнь кажется почти невероятной.
— Наверное, — пожал плечами Хаджар. — никогда не задумывался.
Она встретились взглядами.
Не было такого, чтобы Хаджар утонул в них. Или сравнил с бескрайними морями или океанами.
Нет, это были самые обычные, пусть и яркие, зеленые глаза.
Но, в то же время, самыми желанными.
— Давай станцуем? — вдруг предложила Аркемейя.
— Кому-то надо играть, — Хаджар указал кивком головы на Ронг’Жа.
— Пусть остальные играют, — Аркемейя поднялась и, распустив волосы, использовала красный платок, которым и держала свою гриву, чтобы оплести запястье Хаджара.
— Ты умеешь петь? — удивился Хаджар.
Зеленые глаза сверкнули лукавством демоницы.
— У тебя есть только один шанс это узнать.
Она так и не развязала платка. Они встали и подошли к огню. Языка пламени сверкали на её коже и в её глазах, делая охотницу еще прекраснее, чем она уже была.
Из-под покрова тьмы ночной,
Из чёрной ямы страшных мук
Благодарю я всех богов
За мой непокорённый дух.
Хаджар вспомнил, как увидел её впервые — в горах Ласкана.
Она была настолько же прекрасна, насколько свободна и сильна.
И я, попав в тиски беды,
Не дрогнул и не застонал,
И под ударами судьбы
Я ранен был, но не упал.
Они двигались друг перед другом в простом, деревенском танце. Ходили по кругу, держась за платок и не сводил глаз друг с друга. Но большего им и не надо было.
Изгой среди людей, потомок Врага, обреченный на то, чтобы вечно скрывать свое истинное “я” от любого, кто подберется слишком близко.
Изгой среди демонов, полукровка, у которой не было ни прошлого, ни будущего, единственная цель которой — спасти сестру, закончилась в том месте, которое могло бы стать им обеим домом, но не стало.
Тропа лежит средь зла и слёз,
Дальнейший путь не ясен, пусть,
Но всё же трудностей и бед
Я, как и прежде, не боюсь.
Два воина, которые сражались всю свою жизнь потому, что так встали звезды; потому, что так расставили фигуры кто-то другой, более древний, могучий или имеющий власть.
Неспособные скинуть с себя эти оковы, они могли лишь голодным псами рычать и пытаться сорвать с себя ошейники.
Ошейники, надетые судьбой.
И, может они не любили друг друга в том смысле, в котором было бы понятно обычным людям. Но они не были обычными, а что бы понять, что их связывает, кроме красного платка, связавшего запястье, у них будет еще цела жизнь.
