Автор
Великий мечник, пережший века войн и испытаний, стоит на пороге новой битвы. Его легендарное мастерство и бессмертие становятся проклятием, когда вновь разгораются древние конфликты. Судьба королевств вновь зависит от его выбора в этом томе эпической саги.
— а поиграй с нами!
— Дядь Хаджар! А почему ты такой большой?!
— Дядь Хаджар, а это правда, что ты заборол медведя?
— Дядь Хаджар, а кто сильнее — ты, или кузнец Васанг из деревни Щуплень?
Хаджар им улыбался, махал, в кого-то даже бросил снежком, но шел не останавливаясь. Он уже не совершал той ошибки, что прежде, когда решил пообщаться с детьми.
В тот раз они повисли на нем гроздьями и терзали вопросами и расспросами вплоть до самой ночи. Так замучили, что если бы не подоспевшая на помощь Аркемейи, которую дети (да и не только они) считали волшебницей, причем не ясно — злой или доброй, то сидеть Хаджару с деревенским выводком и всю ночь.
Свернув с главной улицы (по совместительству — единственной) Хаджар направился через вырубку к стоявшему особняком дому травницы, который, собственно, и латал вплоть до самых холодов.
Получившийся результат его полностью устраивал. Нигде ничего не подтекало. Не продувало. Было хорошо и тихо. Но все равно уже появились наметки, что можно сделать к сезону тепла.
Надо и крыльцо поправить. Колодец новый прорубить. Поднять землю, чтобы можно было вырастит на ней сад. А то на общем уровне корни деревьев будут с колодцем за воду биться. А так — на пластах повыше попьют.
Да и баньку, может, срубить. Сам Хаджар в бане не топился ни разу в жизни, но Медведь Догар отзывался о ней так, что Хаджар до сих пор помнил.
А вот года через два можно будет подумать о том, чтобы рядом со старым срубом ставить новый — на две комнаты побольше, с хорошей горницей и двумя печами.
Так, просто на всякий случай и чтобы…
Хаджар остановился и, с усталым вздохом, размял, с хрустом шею и плечи.
— Господа, — окликнул он шестерых мужчин. — чем обязан?
И заранее было понятно, что ничем хорошим.
Глава 1196
— Ты Хаджар Дархан? — вперед подался самый крупный из шестерки. И, судя по тому, что у всех у них был один, как под копирку, пышный нос картошкой, то, кажется, это были братья.
— Я.
— Значит муженек ведьмы этой, да? — второй, как будто с песни барда или рассказа бродячего сказочника, имел писклявый голос и щуплую комплекцию.
Интересно, их с одного гончарного станка лепили. В том плане — всех мелких бандитов широкой дороги.
— Не уверен, что она ведьма, — задумчиво протянул Хаджар. — но предположим. А в чем вопрос?
— Вопросов нет, муженек, — последнее слово громила произнес с явной издевкой. — жинка твоя брату моему зелье споила дюже хреновое. У него после этой настойки с женщинами… не получается.
