Автор
Внутри тепла и тьмы она открыла глаза. Запах огня напомнил ей о людях — темных существах, которые создают и используют его во всем. Словно рычание дракона на фоне шелеста змеи в траве, человеческая жизнь кажется почти невероятной.
Тепло и радушно. Так, что от этой улыбки повеяло домом.
— Тебе лучше постараться, чтобы она не была такой же жалкой, как и ты сейчас.
Она взяла его за руку и крепко сжала. Так крепко, будто чтобы не случилось, чтобы не стряслось, кем бы не стал Хаджар, каким бы монстром его не считал весь мир, она не отпустит его руки.
— Я постараюсь, — ответил он.
И боль стихла.
Не та, что от меча.
А от пустоты.
Ведь нет пустоты — нет и боли от неё.
Глава 1177
Третий день охоты для Пермовки, юной дочери гончара из деревни Клануд, проходил в обычных утренних заботах.
Охотники уже ушли на промысел, в том числе и сестра Пермовки — Светлица, в лагере осталась только она, да старый Ругах. Он выстругивал из веток новые стрелы. Аккуратно щелкал по ним широким, листовидным лезвием ножа срезая лишнее.
После того, как древко было готово, он доставал из поясной, кожаной сумки зазубренный наконечник и, крепко приколотив его плоской дощечкой (чтобы острие не затупилось) к древку, привязывал войлочной веревкой.
Оперение Ругах делал исключительно из перьев птенца Гром-птицы. Смоченные в отваре из Спокойной Травы и Тихой Ягоды, они теряли свои огненные свойства, но при этом оставались такими же бесшумными, как в крыле самой Гром-птицы, приходящей неслышно и невидимо во время гроз и бурь.
— Дядь Ругах, — окликнула Пермовка, сооружая второй костер — кашеварный. Простой треугольник и две рогатинки с вертелом между ними. — а научи меня стрелы делать.
Старик поднял взгляд порой пустых, но обычно — туманных карих глаз и смерив девочку, еще не встретившую свой весенний расцвет, оценивающим взглядом, покачал головой.
— Но почему?
— Потому что не положено дочери гончара стрелами заниматься.
Пермовка нахмурилась. Если честно, она никогда не хотела заниматься тем, чем её отец, а до этого — мать её отца, её прадед и прапрабабка.
В роде Пермовки существовала странная кровная традиция, что у отца рождалась дочь, у дочери — сын, у сына — дочь и так далее. И каждый из поколения в поколение занимался исключительно одним — гончарным искусством. Делая посуду, чтобы затем продавать на базаре в деревне.
