Автор
Мягкий голос мамы пробуждает атмосферу тепла и заботы, контрастирующую с ожесточением папули купленного мяса. В комнате царит напряженная неловкость, где каждое движение кажется неуместным. Постепенно мир возвращается к обычной суете, но острые раны днем снижены сердечком химеры — легендарного детектива в поисках его невиновного пути....
Керин замешкался, разыскивая ее зеленые шерстяные перчатки – довольно забавные и не подходящие ни под одно платье или накидку, но их в подарок связала Ида, да к тому же они отлично согревали зябнущие пальцы, поэтому Нари их любила.
Нари подставила лицо под живительные потоки воздуха, подумав о том, как же давно она не летала. А потом мысль убежала дальше, дальше в прошлое, возвращая ее в самые первые дни после бегства из Апрохрона.
Нари едва могла припомнить, как они дошли до Селиса. Помнила, как пробирались в темноте с отрядом троллей, как прятались с восходом солнца в пещерах, питались жестким, пресным, полусырым мясом, приготовленным на костре.
– Кер, мне страшно, – сказал она шепотом у костра. – Бедная Нари. Доберется ли она до дома живой?
И Керин в первый раз серьезно рассердился на сестру. Не накричал, но глаза его сверкнули таким холодом, что Ида, хорошо знавшая брата, опустила голову: «Извини!»"
"Керин поил Нари теплым взваром, по капле вливая в опухшее горло, а когда она проваливалась в забытье, целовал веки – от этой ласки Нари ненадолго приходила в себя – и снова терпеливо и бережно продолжал давать жидкость.
– Родная, еще глоточек. Умница моя…
Они все-таки добрались до Селиса. Последние километры Нари проделала на спине Керина, вцепившись в серую гриву. В уютном имении, что стояло на границе города, окруженное небольшим цветущим садом, хоть и слегка запущенным, их уже ждали. Вернее, их ждали каждый день, надеясь на чудо.
Керин, удерживая ее на руках, заколотил в дверь ногой. На стук выбежал заспанный привратник-химера, пробормотал: «О, господин мой! Вы вернулись! Вы живы!» – и хотел бухнуться на колени, но был немедленно отослан назад – поднимать слуг.
Первой по витой лестнице сбежала Маргарита, потянулась обнять, Нари тоже простерла руки и только сейчас заметила, какими тонкими и почти прозрачными они стали. Скайгард, видно, не ложился уже несколько дней. Он проводил время в библиотеке, ожидая вестей, и сейчас, услышав голоса из гостиной, ворвался в нее, точно ураган.
– Горошинка!
Все втроем, обнявшись, они рухнули на пол.
