Автор
Встречаются два сердца на просторах Владимирской губернии в далеком 1843 году. Таня Захарова готовится к первому балу в своем имении, но при этом чувствует душевную связь с неким незнакомцем. Атмосфера овеяна тайнами и неведомыми взаимоотношениями между людьми, заставляющими переживать поистине нечеловеческие чувства....
Как же ему было приятно наблюдать за её робостью!
На этот раз он был ещё более нежен и ласков, стараясь в очередной раз показать Татьяне, что он никогда не причинит ей вреда.
Уже позже, когда они лежали опьяненные страстью, Алексей тихо сказал:
— Я не знаю, как скоро смогу получить отставку, но как только смогу, сразу вернусь к тебе, — нежно прошептал он целуя золотистые локоны. Татьяна лишь вздохнула, не зная как долго она сможет быть вдали от него.
Уже рассветало, когда девушка тихонько вернулась в свою комнату, понимая, что даже чудесная ночь с Алексеем не смогла заставить её избавится от дум о болезни бабушки.
Полина явилась в полдень, сообщив что папенька не против того, чтобы Татьяна путешествовала с ними.
Карета Борисовых была очень комфортной, оснащенной печкой, дабы в пути путники не замёрзли. Таня взяла в дорогу пару книг, но так как Полина всё время была рядом, в них не было нужды.
Девушки хорошо узнали друг друга за долгую дорогу, и у них обнаружилось много общего.
После недели пути, ибо их развезло, от недавнего дождя, наконец показалось поместье Захаровых.
Видя, как волнуется Таня, Полина спросила:
— Может, ты желаешь, чтобы я осталась с тобой? Уверена, отец не будет против, — добавила Полина, сердечно пожимая Татьяне руку.
Тата с благодарностью согласилась. Ведь ей как никогда нужна была поддержка человека, которому она могла довериться.
Игнатий Петрович не был против, и поэтому навестив соседку и узнав о её самочувствие, он оставил Полин в поместье Захаровых, ведь все приличия были соблюдены.
Таня на секунду заглянула в свои покои, чтобы сменить красивое дорожное платье, на простое домашнее. Затем она отправилась к бабушке, желая скорее увидеть её.
Юлия Николаевна лежала на огромной постели, и едва она заметила внучку, она слабо улыбнулась.
— Танечка, — тихо сказала она, протягивая ей руку.
Таня, не мешкая, опустилась возле неё, крепко сжимая холодные пальцы.
— Grand-mere, Вы меня напугали, — с чувством сказала девушка, едва сдерживая слезы.
— Мне уже лучше, ma bonne, — заверила внучку Юлия Николаевна, — Я сильно волновалась за тебя. Такие ужасные слухи ходят по уезду! Ведь это не так, моя хорошая? — пытливо спросила пожилая женщина, глядя на внучку."
"— Не совсем, — начала Татьяна, рассказывая бабушке только то, что не должно было навредить её здоровью.
Юлия Николаевна слушала, не перебивая, понимая, что Татьяне нужно было излить свою душу.
