Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Выйдя из портала, я удивленно огляделась. Я ожидала, что Дитрих приведет меня к какому-то храму в городе, но мы оказались на выселках. Все те же деревянные дома, все та же утоптанная до состояния камня земля. Но Дитрих держал меня за руку, и мне было все равно, насколько богат или беден окажется храм, в котором жрец засвидетельствует перед богами то, что они и так несомненно знают. И потому, не задавая вопросов, я последовала за ним в узкий проулок.
Стоило отойти чуть в сторону от наезженной дороги, и все изменилось.
А Дитрих вел меня дальше, к околице. Когда он наконец остановился, я не сразу узнала храм. Такой же деревянный, как и все строения здесь, и если бы не священный символ на челе3дома, он бы ничем не отличался от остальных.
Дитрих постучался в дверь клети, пристроенной к стене храма.
— Отче, — позвал он.
Дверь распахнулась, появился старик в белой рясе жреца. Вгляделся, подслеповато щурясь, всплеснул руками.
— Дитрих! Давно старика не проведывал.
— Прости, отче. — Дитрих склонил голову, принимая благословение. Я напряглась, но священное знамение ничуть не повредило некроманту. Выпрямившись, он лукаво улыбнулся мне. Жрец осенил благословением и меня.
— Вижу, почему тебе не до меня стало. Оно и к лучшему. Только друг другу и остается радоваться, когда такая беда…
Беда? Неужели инквизиторы не предупредили своих? Не научили их, оставив магию лишь для себя? С другой стороны, только в столице две с лишним сотни храмов, служителей в них в разы больше, и за такой короткий срок вряд ли можно оповестить всех.
— Большая беда, — кивнул Дитрих. — Но и с ней, даст бог, справимся.
Жрец покачал головой.
— На все воля Его, и если Он попустил, чтобы магия исчезла, так тому и быть.
— Может быть, — согласился некромант, и я поняла, что он, хоть и искренне рад видеть старика, не собирается рассказывать ему всего.
— Проведать пришел или за утешением? — спросил жрец. — Матиас затемно прибежал, бедняга, рыдал как ребенок. Я даже испугался, что он, грешным делом, руки на себя наложит.
Дитрих на миг нахмурился.
— Я загляну к нему чуть позже.
