Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
— Что ты ему принесла?! Кто тебя подговорил? Чем подкупили?
Вопросы сыпались один за другим, я не успевала бы на них ответить, даже если бы и попыталась — но я и пытаться не стала, потому как с каждым вопросом брат-констебль встряхивал меня так, что зубы клацали, и раскрывать рот было просто страшно.
— Успокойся, брат, — раздался знакомый, полный достоинства голос. — Сейчас все выясним.
Брат-констебль выпустил меня, и я едва удержалась на ногах. Проглотила ком в горле.
— Я ничего не сделала…
— Разберемся, — пообещал Первый брат.
— В допросную ее.
Колени подогнулись, я упала бы, если бы двое стражников не схватили меня за плечи и не поволокли прочь. Я едва успевала перебирать ногами. Внутренности превратились в трясущееся желе, а разум, кажется, вовсе меня покинул, «В допросную», — крутилось в голове.
В допросную.
Может быть, меня и правда лишь расспросят? Но почему нельзя было сделать это в камере?
— Эвелина, девочка, что случилось? — Голос матушки Епифании разнесся в коридорах гулким эхом.
"— Уйди, сестра. — сурово произнес Первый брат. — Расследовать и карать — наше дело.
Его слова словно развеяли паралич.
— Я ничего не сделала! — воскликнула я. Дернулась, пытаясь высвободиться из рук стражников. — Я просто хотела помочь!
— Помочь черному магу? — поинтересовался Первый брат.
— Нет! — выпалила я, прежде чем успела обдумать, что говорить. Прикусила язык. Ведь на самом деле — да, именно черному магу я и хотела помочь.
— Почему ты замолчала? — вкрадчиво спросил он.
— Я ни в чем не виновата!
— Тогда тебе нечего бояться, правда? — Он остановился в коридоре.
Стражники распахнули перед ним дверь. Первый брат вошел неторопливо, следом заволокли меня. В камеру… Нет, не камеру, это помещение было просторней, и под потолком немедленно зажглись магические светильники, не то что в каменном мешке, где держали Дитриха.
— Заблокировать ее, — велел Первый брат.
— Я не виновата! — повторила я, отчетливо понимая — бесполезно.
Меня подвели к наковальне у стены, незнакомый брат надел на мою руку металлический обруч с проушинами. Прежде чем я успела опомниться, он просунул в проушину прут и взмахнул молотом. Я зажмурилась — показалось, что молот сейчас обрушится на мою кисть, но железо грохнуло о железо, а в моей груди снова раскрылся черный водоворот.
Магия. Они отобрали у меня магию.
