Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
Как дотянулась до магии сквозь артефакты, надеясь, что это поможет мне оправдаться. И как в ответ услышала обвинение, будто продала душу Алайрусу, чтобы получить эту силу.
— Вот же трусливый муд… трусливая сволочь! — возмутился Дитрих.
— О ком ты? — не поняла я.
— Этот ваш Первый. Испугаться девчонки!
Я ошарашенно посмотрела на него.
— Он понял то же самое, что и я, — ты сотворила считавшееся невозможным. И испугался. Вот за что на самом деле тебя отправили на костер.
Я выдохнула.
— Не может…
— Может. Ты сделала то, что не под силу никому.
— Я не пользовалась темной! — возмутилась я.
— Ты влила в меня темную силу. Светлой я бы в лучшем случае не смог воспользоваться, в худшем как с экзорцизмом — тело и разум отвергли бы магию.
— Но я тоже могу брать и давать только светлую силу!
Дитрих надолго замолчал, между бровей пролегла складка.
— Ты права, птичка. Ты не вливала в меня темную силу. Ты вообще ее не вливала.
— Я хотела, но потом вспомнила, что…
— Что я черный маг, — кивнул он.
— И не стала…
— Ты потянулась к силе, и я вслед за тобой. И взял не от тебя, но из источника ту ее часть, которую способен взять. — Он помолчал. — Водоворот, говоришь? И течение?
— Ты воспринимаешь это по-другому?"
"— Не знаю. Я не бросался в этот омут, отступал. Боялся, что сойду с ума. Ты все-таки очень смелая, Эвелина.
Я зарделась — хоть и знала про себя, что ужасная трусиха, но похвала была приятна.
— Только благодаря тебе мы оба живы. — Дитрих потянулся ко мне, но, оглянувшись, оборвал движение на середине. Жестко усмехнулся. — Мы живы. А они — нет.
От этих слов яркое дневное солнце словно померкло.
— Их обязательно было…
«Убивать» выговорить не получилось. Глупо — ведь от того, что я не назову убийство убийством, те трое не воскреснут.
Да, у Дитриха серьезные счеты к Ордену, куда серьезней, чем мои: меня-то не пытали.
— Они видели тебя.
— И что? — не поняла я. — Мое описание наверняка есть у всех инквизиторов. Как и твое. Но описание — не значит лицо. Как ты сам сказал — мало ли таких девчонок!
— Они видели тебя мальчишкой.
