Автор
В кромешной тьме свечка пламенеет, выхватывая в темноте обнажённое мужское тело на скамье. Я ойкнула и тут же прикрыла рот ладонью. Обнажённый несгибаем — даже если краснеют щеки так, что могут осветить камеру лучше свечи, я сильнее прислужника темного бога.
К избам лепились разномастные пристройки, а там, где их не было, высились глухие заборы. Землю же единственной улицы утоптали до состояния камня, а осенью и весной она наверняка превращалась в непролазную грязь.
Я поправила лямки заплечного мешка. Несмотря на то, что Дитрих взял на себя большую часть ноши, и того, что мне досталось, хватало, чтобы ссутулиться.
— Устанешь — говори, не геройствуй, — напутствовал меня он. — Лучше отдыхать чуть чаще, чем свалиться.
Я кивнула. На самом деле я была привычна к долгой ходьбе — собирая травы, за день не одну лигу истопчешь, да и ведра с водой носить приходилось.
Облаченный в стеганую куртку, с мечом на поясе, он выглядел дешевым наемником, что странствуют в поисках заработка, не желая — или по каким-то причинам не имея возможности — надолго осесть под покровительством одного хозяина.
Он — наемник, я мальчик-слуга, так мы договорились рассказывать о себе во время пути. «Прости, птичка, придется тебе побегать, — сказал Дитрих, когда мы обсуждали это. — Но за моего родича тебя не выдать, и богатый сопляк, которому родители наняли охранника, из тебя тоже не получится: наглости не хватит».
Я не стала спорить, понимая, что даром лицедейства боги меня обделили, зато к послушанию не привыкать.
— Жаль, что я так и не удосужился добраться до ярмарки, — сказал Дитрих. — Сейчас бы просто открыл портал. Но как-то все не было повода."
"Ярмарка в дне пути от столицы существовала, кажется, всегда — даже я была про нее наслышана.
Именно отсюда в город гнали стада скота в мясные ряды, везли муку в пекарни, овощи на рынки, специи и прочее.
