В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
— Не знаю, — честно призналась Оля, её голос прозвучал глухо. — То, что происходит между мной и тобой… Выходит за грани моего понимания.
— Почему?
— Потому.
— Оля…
— Петь, я две недели назад ушла от мужа!
— Гражданского.
— Какая разница…
— Тебя это смущает? То, как ты быстро оказалась в моей постели?
— Валентина Игнатьевна сказала, что я первая женщина, которую ты пригласил в имение!
Она сменила тему.
Вышло плоховато.
— Зачем кричать и возмущаться? Говорить на повышенных тонах? — ласково поинтересовался он, подумав, что Валентина Игнатьевна более чем хитра.
— Я не кричу и не возмущаюсь, — быстро отреагировала девушка, хмурясь. Потом расслабила мышцы на лице и уже спокойнее добавила: — Вру. Наглым образом. Я ещё как возмущаюсь. Ты даже моё неординарное предложение воспринял спокойно. Так нечестно.
— А надо было иначе?
Громова топила нежность.
Они говорили о серьезных вещах. О жизненно важных. И он реагировал спокойно.
Вот так просто.
Генерал сделал шаг вперед, уничтожая расстояние между ними. Ему было плевать, что вокруг то и дело прохаживались парочки и одиночки. Он, привыкший подмечать то, что происходит вокруг, краем глаза поглядывал на них, контролируя личное пространство, чтобы им никто не помешал.
Его форма, проглядывающая из-под распахнутого пальто, отталкивала любопытных. Предубеждения окружающих в данном случае играли ему на руку.
— Надо, — немного обиженно буркнула Оля, громко вдыхая и позволяя притянуть к себе.
Петр прижал Олю плотнее, насколько позволял гипс. Она не сопротивлялась, прильнула к нему.
— Смирись, женщина.
— Громов, ты не прифигел?
Он молчаливо довольно хохотнул.
— Можешь считать, что генерал Громов тебя выбрал.
— Выбрал?
— Угу. И присваивает. Здесь и сейчас.
— Точно прифигел.
— Тебя пугает факт возможной беременности?
Если уж пошла такая пьянка, он тоже хотел кое-что выяснить.
Задав вопрос, Громов насторожился. Знал, что ничем не выдал своё волнение, которое тоже оказалось для него внезапным.
Единственная женщина, помимо Нади, которую он хотел назвать матерью своих детей, пыталась запугать его тем, что он в перспективе через девять месяцев может стать отцом. Забавное кино нарисовалось.
— Я всегда хотела большую семью.
