В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Они с Виталиком планировали купить ей новую. Угу, купят, конечно же. Деньги у него на карте лежат. А у неё так… по мелочи обычно.
— Спасибо, — выдавила она из себя.
— Перестань, — отмахнулся Громов. — Парни постараются привести её в рабочее состояние до вашей выписки.
— Петр Михайлович…
— Петр. Давай без лишних отчеств.
Ей не хотелось сужать расстояние между ними. Вся её сущность воспротивилась подобному раскладу.
Он хотя бы перестал на неё выжидающе смотреть! Вперил взгляд и не отводит никуда! Давит! И ведь прекрасно осознает это! У неё же дыхание сбивается, и хочется нырнуть под одеяло и спрятаться.
Только почему у Ольги возникло твердое ощущение, что если она сейчас нырнет под одеяло и не успеет вовремя подогнуть его полы под себя, то Громов к ней присоединится?
Видимо, она реально сильно приложилась головой, раз видит секс там, где его априори быть не может.
— Я так понимаю, вы не оформляли ДТП? — задала она вопрос, проигнорировав уточнение мужчины.
Не готова она к нему пока обращаться по имени! Тоже блажь и какой-то каприз, не поддающийся логическому объяснению.
Но что есть, то есть.
— Нет, — лениво ответил Петр, скупо улыбаясь. Или он губы искривил?
Ольга не знала и разбираться не хотела. Она прислушивалась к себе. Интуиция окончательно завопила, что Ольге следует бежать от этого мужчины куда подальше. Бежать, не оглядываясь. Виталя её предал, обидел, ударил, но девушка точно знала, что ей удастся собрать себя и жить дальше. Про Громова она даже думать в этом ключе не хотела.
Матерый волк.
На которую он плотоядно облизывается.
Черт!
Она же побитая! Ненакрашенная! Непричесанная! Какого лешего ему от неё надо?
— Значит, всё закончилось? — Оля нашла в себе силы продолжить диалог.
Ухмылка Громова стала ещё откровеннее.
— Почему же, Оля, всё только начинается.
Его фраза была настолько провокационно двоякой, что Ольга вспыхнула и хотела уже оборвать мужчину, поставить его на место. Вовремя тормознула. С чего она решила, что фраза имеет под собой двойное дно? Может, Оля всё придумала и видит то, чего нет на самом деле?
— Можно… поточнее.
— Можно. Про то, что произошло на дороге, думаю, мы разобрались и благополучно забыли. Ни к кому никаких претензий не имеем. По крайней мере, мы с тобой. — И снова ощущение двоякости, скользкости, шаткости. Оля невольно задышала глубже, опасаясь, что сорвется и потребует прекратить начавшуюся игру. — Дальше… Тебе следует подлечиться. Саше — тоже.
