В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Так что не дури, девочка.
Он оказался близко к ней раньше, чем она успела подняться. Оля развернулась вполоборота. Ей не хватило каких-то секунд — по крайней мере, так она себе говорила в утешение.
Петр навис над ней, встав почти вплотную.
Оля повернула голову на автомате…
И едва не уперлась ему в пах.
— Поэтому, Оля, да, я очень сильно хочу, — Громов тоже понизил голос, в нем появилась будоражащая хрипотца. — Сегодня отдыхай, а завтра будем думать.
Оля хотела заявить, что нечего тут и думать.
И снова не успела.
Петр нагнулся и прижался губами к её затылку. Взял её в кокон. Ни вздохнуть ни выдохнуть. Он был повсюду. Его запах, его тело. Сам он.
глава 12
Виталик приехал вечером.
Оля, уставшая, хоть и довольная тем, что жизнь медленно, но верно возвращается на круги свои, вышла к нему на лестничную площадку.
— Дальше двери не пустишь? — кривя губы и явно нервничая, спросил уже бывший муж.
Девушка для себя всё решила.
Она вышла, плотнее кутаясь в теплый пуловер. Сломанная рука и вовсе находилась под ним.
Виталя выглядел не лучшим образом, хотя и принарядился. Даже постригся, если её память не подводит. Гладко выбрит.
Жених, мать его ети.
Только почему, глядя на него, ничего, кроме раздражения, не возникало? Оля не узнавала себя. Где боль, разрывающая грудь? Где безнадежность и унижающее достоинство желание плюнуть на всё: на гордость, на обиду; во что бы то ни стало помириться? Закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было?
Было.
Много чего…
Виталя тоже осматривал её.
— Не нравлюсь? — горько усмехнулась Оля и кивнула в сторону лестничного пролета. — Пойдем туда.
— Я Сашу хочу увидеть.
— Увидишь. Но не сегодня. У неё зуб режется, мы с трудом уложили её спать. Как ты узнал, где мы?
— По GPS.
— Ого… Надо же, усилия приложил, связи подключил.
— Не язви, а? И так тошно, Ольчик.
Они прошли к лестнице и вышли в тамбур. Оля пожалела, что не накинула сверху куртку. Промозгло было. С другой стороны, стимул не задерживаться.
— Что с рукой?
— Сломана.
— Оль…
Виталя подошел к девушке ближе, протянул руку, чтобы обнять, но Оля покачала головой.
— Даже не думай.
— Давай поговорим, как взрослые люди.
— Давай.
Оля поражалась себе. Неужели даже не заистерит? Не вывалит на него весь негатив, что бушевал в груди? Не ударит?
Нет.
Ничего подобного она не сделает. Осознание пустоты пришло не внезапно. Оно уже было в душе Оли.
Виталя мялся, подбирая слова. Достал сигареты, но посмотрел на Ольгу выжидающе.
