В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Он полностью сосредоточился на том, чтобы найти ребенка.
Перевернутое детское кресло обнаружилось на полу. Мужчина развернулся таким образом, что в мажущих мглой ливневых сумерках и в темноте салона его нельзя было сразу увидеть. С бешено колотящимся сердцем Петр поднял кресло, молясь, чтобы ребенок был хотя бы пристегнут. Если же так не случится и малец окажется поломанным, Громов сам поломает мамашу-дуру!
— Петр Михайлович, что там…
Громов, взяв кресло в руки, с облегчением заметил, что ребенок всё же пристегнут.
Маленький…
Черт, сколько ему? Год? Полтора?
Малыш кричал то ли от боли, то ли от испуга.
Громов осторожно подался назад, полностью сконцентрировавшись на ребенке.
— Так, Серег, держи ребенка и дуй в «гелик».
— А вы?
— Выполнять!
Нечего ребенку находиться под дождем… Они не смогут ему оказать помощь, надо вытаскивать мать и направляться в больницу.
— Фонарь оставить?
— Телефоном посвечу, — огрызнулся Громов, снова забираясь в машину.
Теперь он знал, где и кто находится.
С девушкой Громов особо не церемонился. Злость на случившееся с каждой проходящей секундой усиливалась в геометрической прогрессии. Жива мамаша и ладно! Потом будем разбираться.
А то, что они будут разбираться, — уже не вызывало сомнений.
Глухой стон в очередной раз сорвался с губ девушки, когда Громов потянул её на себя, вызволяя из перевернутого автомобиля. С девушкой на руках выбираться сложнее, задачу отягощали грязь и слякоть.
— Давай-ка ко мне.
Девушку он тоже вытянул. Дождь как назло усилился. Оказавшись незащищенной от холодных капель, она жадно хапнула воздуха и открыла глаза.
Чтобы через секунду забиться у него в руках.
Громов не акцентировал на ней внимания. Не до нее и её внешности. Его, по сути, мало волновало, кто она такая и как выглядит. Зацепил взглядом длинные растрепавшиеся белые волосы и ещё отметил, что девушка наделена пышными формами.
Петр привык выхватывать детали разом. Отметил и крутые бедра. Не особо высокая… Он поставил девушку на ноги.
— Эй! Пришла в себя? Ну-ка, давай, посмотри на меня.
Донести её на руках до «гелика» можно было. Вроде бы не тяжелая.
