В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Глухой стон известил о том, что она живая.
— Так, лейтенант, свети, я постараюсь её достать.
Громов поставил ногу на днище, просунул голову внутрь, мазнул взглядом по салону, прикидывая, как лучше взять девушку на руки, чтобы не навредить ей сильнее. Не исключено, что она переломана… Удар всё-таки сильным был. Девушка явно не была пристегнута."
"Черт, что она делала на заднем сиденье? Спала?
Злость ещё сильнее колыхнулась в груди Громова. Он ненавидел женскую глупость и излишнее самомнение. «Я сама… я могу». Что, млять, вы все там можете, а? Он был шовинистом и не скрывал своих взглядов.
Скорее всего, у этой блондинистой дамочки заглохла машина. Или затарахтела, и она свернула на обочину. Эта причина ещё была немного адекватной, а остальные…
И опять же! Машина старая — по салону понятно. Куда поперлась девица из города на ночь глядя? Наверняка ещё и машину не осмотрела!
Зла не хватает.
— Петр Михайлович, что там? Живая?
— И, кажется, целая, — недружелюбно огрызнулся Петр, беря девушку за талию.
Потянул её на себя, переворачивая, и в этот момент салон оглушил детский плач.
глава 2
— Это что… ребенок? Да? Ребенок?
Панические нотки Сереги подбавили жара в огонь.
Громов и сам понял, что плач принадлежит не просто ребенку! А младенцу…
Проклятье!
Волны раздражения, злости и ещё чего-то абсолютно дикого захлестнули мужчину! Активировались древние глубинные инстинкты, которые заставляли каждого взрослого человека чувствовать ответственность перед потомством, перед маленькими, беспомощными людьми, чьи жизни напрямую зависят от тебя.
Детей генерал любил. Всегда относился к ним с теплотой и внимательностью, точно зная, что однажды по его большому дому будут бегать несколько пар маленьких ножек.
Внутри скрутило с новой силой, в висках жестко запульсировало.
— Серега! Сука, давай сюда свети!
Громов перевернул девушку набок, та снова слабо застонала. Как вариант, приходит в себя. Петр отметил это мимолетом.
