В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Оля облизнула губы и продолжила: — И хорош. Вика как-то стащила у своего парня футболку. Думаю, она тебе подойдет. Не сядешь же ты за стол полуголый.
— Почему? Дома я часто ужинаю полуголым.
— А тут не будешь! — взорвалась Оля негромким шепотом и, поддавшись эмоциям, толкнула Петра в грудь.
Девушка рассчитывала, что он хотя бы пошатнется. Фигушки! Мужчина даже не шелохнулся, а её рука, точно со скалой соприкоснулась. Горячей…
— Уверена? — продолжил в своем духе Громов, ловко перехватывая её за кисть и поднося ко рту ладонь.
Хорошо, что Оля упиралась спиной в стену, иначе съехала бы на пол, настолько происходящее выбило её из колеи. И ладно бы Петр остановился. Нет же! Он приоткрыл губы и захватил её указательный палец зубами, аккуратно впиваясь в мягкую подушечку и ноготь. Олю прошибло молнией, тряхануло.
Грудь, которая после родов стала слишком чувствительной, отозвалась и на это раз. Соски закололо, защипало, соприкосновение с хлопковой тканью бюстгальтера сделалось невыносимым. Захотелось сорвать его вниз, сдернуть, высвободить грудь, чтобы та тяжело опала.
Оля никогда не стеснялась своего тела. Она считала себя сексуальной и привлекательной.
Но в глазах Петра она видела нечто фееричное. Едва ли не дикую, первобытную похоть, которую он прятал за маской цивилизации. Похоть плескалась на глубине его глаз, притягивая и завораживая. А что, если на одну лишь секунду предположить, что они вместе. Он и она… И между ними ничего не стояло… Как бы он повел себя?.. Впечатал бы в стену, жадно сжав ягодицы до отметин, до легких синяков, задрал бы по стене выше, чтобы их губы оказались на одном уровне, и впился бы в её губы остервенелым поцелуем, сразу толкнув язык внутрь…
Оля резко потянула руку на себя, присела, сделав то, что давно должна была.
"— Я за футболкой, — проблеяла она, удирая.
— Трусишка, — донеслось ей вслед.
Ещё какая…
глава 14
Хорошо, что Антоха любил оверсайз.
Вот какого он так раскачался? Или товарищ Громов такой широкоплечий от природы?
И снова мысли Оли в присутствии Петра потекли не в ту сторону.
Она налила полную тарелку борща, выложила котлеты, достала принесенные мужчиной нарезки и накрыла стол.
— А ты? — пытливо поинтересовался он, снова сканируя её взглядом.
— Я поела перед твоим приходом.
