В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
У Оли было два варианта: или ехать к матери, или нанимать няню. Второй вариант казался предпочтительнее, но и затратнее. Она весь день крутила варианты, но, к сожалению, к окончательному так и не пришла.
И тут Громов.
Снова зрит в корень.
А некоторые даже не позвонили… И питание не принесли, про памперсы тоже не подумали…
В груди неприятно заскрежетало, точно сдвинулся заржавевший, застоявшийся механизм.
— Оль, — позвал Петр. — Я жду твоего ответа.
Если бы Громов сейчас достал телефон и демонстративно начал бы звонить, она бы психанула.
А он ждал. Сидел и наблюдал за ней, оставляя право выбора. Хотя они оба понимали, что его практически нет.
Ну включит она «самостоятельную». И что дальше? Насколько её хватит? Нет, не так. Хватит ли её на сегодняшнюю ночь?
— Звони, — выдохнула Оля, мысленно зажмуриваясь.
На лице мужчины не отразилось ни одной новой эмоции. Не появилось на нем торжество, которого опасалась девушка. Превосходства тоже не было.
Петр достал телефон. Сделал вызов.
— Валентина Игнатьевна, добрый вечер. Не в службу, а в дружбу, выручите меня…
По мере того, как он говорил, Олю пробирала дрожь. Она видела перед собой не просто статного, интересного мужчину.
Она видела перед собой мужчину с огромными связями и возможностями.
И сейчас он просил за неё.
* * *Пока они ждали приезда няни, Оля изнервничалась.
Что она будет делать, если генерал начнет приставать? Его взгляды были красноречивее слов. И Громов не переодевался! Так и сидел, гад, в футболке Антохи.
В какой момент Олю стало клонить в сон, девушка не поняла. Она и глаза закрывать не собиралась. Честно. Так получилось.
Вскочила от странного ощущения невесомости.
И не сразу осознала, что Петр поднимает её на руки.
— Что… Ай… Петя!
Она всегда считала себя слишком тяжелой, чтобы мужчины таскали её на руках. Пусть и не весила она под соточку, но и семьдесят килограммов — тоже приличный вес. Громов же подхватил её с легкостью. При этом умудрился не опрокинуть стул, который опасно накренился.
"— Держись крепче, блондиночка, — добродушно заметил он.
— Что ты делаешь?
— Несу тебя в кроватку. Ты спишь на ходу.
— Поставь меня… Я сама…
— Тихо, не кипишуй, дочку разбудишь.
— Поставь…
Ей пришлось обвить его шею рукой, иначе каким бы крепким ни был Петр, опасность того, что он её не удержит, увеличивалась. Падения ей только не хватало. Поэтому она вцепилась в него. Сон как рукой сняло.
