В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Сначала с его отцом, потом Петру не иначе как хитростью и личным обаянием удалось переманить меня к себе. На неком аукционе выставлялась земля с красивой постройкой начала двадцатого века… Понятное дело, что её надо бы по-хорошему признать историческим достоянием, отреставрировать, сделать музей или что-то ещё в этом роде. По-хорошему! Но… Кому это интересно? Земля находится в центре деревушки для нуворишей, и вопрос вставал лишь: к кому она перейдет. К очередному бизнесмену, депутату или… Громовым. Не думайте, что я болтаю лишнего, Оля, эта информация представлена в официальных источниках.
Валентина Игнатьевна не могла не нравиться.
На небе не наблюдалось ни одного серого облачка. Напротив, солнце светило с раннего утра.
— Мы гулять, а ты отдыхать.
В конечном итоге Оля сдалась. Несмотря на то, что с ней ночевала Валентина Игнатьевна и девушка могла не тревожиться за Сашеньку, беспокойство в груди разрасталось, жгло. Оля снова и снова перебирала в памяти прошедший вечер.
Как же стремительно меняется её жизни. Молниеносно, точно в какой-то момент Олю подхватило и занесло на скоростной поезд, и сойти с него не предоставляется возможности.
Убедившись, что Валентина Игнатьевна взяла с собой всё необходимое для прогулки, Оля прошла в комнату и рухнула на диван.
На тот самый, где её накануне зажимал Петр.
Девушка легла и сильнее зажмурила глаза. Ни о чем не думать…
Всё постепенно разрешится само собой. Ей бы немного оправиться, чтобы рука полноценно заработала, и знать, что лечение мамы дает результаты. А с остальным… справится.
Проснулась Оля с ощущением, что что-то не так."
"Резко вскочила и заморгала, пытаясь проснуться. Испуганно начала рыскать взглядом по сторонам, интуитивно ища Сашу. И когда Оля не увидела рядом дочь, то собралась нестись её искать.
И едва не засмеялась в голос, вспомнив, где и с кем находится её дочка.
Оля снова рухнула на диван, грустно улыбнувшись.
— Нечего просыпаться не пойми где…
То в больничке, то в чужой квартире. Ещё и не так шарахаться начнешь.
