В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Ему хотелось одновременно сжать тонкую красивую женскую шею и задрать чертову сорочку. А лучше разорвать, дав волю кипящей страсти, что раздирала его изнутри. — Я так понимаю, пришла благодарить за помощь, да, блондиночка? И чего тогда стоим?!
глава 17
Ждать ответа он не стал.
Он ему и требовался.
Петр вскинул руку кверху, запустил пальцы в густые волосы Оли, обхватил затылок и рванул на себя, четко контролируя, чтобы не задеть гипс.
Оля что-то там пискнула. Даже подалась назад, явно не готовая к его напору.
Заявилась в комнату к мужику, в полуголом виде, с расстрельным выражением на лице! Совсем охренела?!..
Он впился в её губы жестким поцелуем. Ни о какой нежности речи не шло. Если он ошибся в Оле, значит, не судьба! Хотя… Упиваясь сладостью её ягодных губ, Громов готов был побиться с судьбой. И не такое перетягивали.
Оля замерла в его руках, вытянулась струной, засеменила ногами, чем только ухудшила своё положение, потому что бедрами столкнулась с его.
Попалась Оля.
Она заерзала, свободной рукой вцепилась ему в бок, не то чтобы оттолкнуть, не то чтобы остановить.
Но мужчина уже пер, и тормоза больше не реагировали.
— Как ты предпочитаешь, хорошая? Чтобы я сразу тебе засадил или сначала опустишься на колени? — Петр намеренно выбирал грубости.
Оля хапнула воздух, выгнувшись в пояснице, и, чтобы сохранить видимость баланса, переместила руку, схватив мужчину за плечо. С первого раза у неё не получилось, она заметалась, засуетилась."
"— Ну? Что молчишь? — продолжил Петр, лютуя и накручивая себя ещё сильнее.
