Автор
Полина восклицает: "Ради чего все это?!" Взгляд Иры мелькает, ища причины для возмущения. Ира находит в своей сестре неожиданную подсказку — полезный подарок из кармана, который она сама надела на палец. Запойная драгоценность размером с ноготь мизинца отражает весь спектр света, создавая мерцающую радужную проекцию по стенам комнаты. Полина ведет расспрос о причинах, заставляя Иру признаться: ради денег и прочих нелицеприятных вещей....
И что я был самым подходящим кандидатом, потому что у меня были деньги и достаточно власти, чтобы они послужили хорошим стимулом не нарушать договор по крайней мере до рождения ребенка. Она так бесхитростно рассказывает о том, что продалась, что правда изо всех сил хлещет меня по роже. Не обеляет себя, наоборот — преподносит все так, будто именно ее поступок заслуживает премию «Самое большое дерьмо года». Хоть это совсем не так.
Это вот ни хуя не так, потому что я хорошо помню тот день. Не была она расчетливой стервой.
Потом Полина переходит к той части нашего настоящего, в которой осталась одна в роддоме, потому что, как она потом узнала, я поехал к нему, к чудо-доктору.
— Мне было так страшно, что хотелось зубами вырыть нору и спрятаться там от всего мира. — Вот так, запросто, одним предложением Пандора сдирает пленку фальшивого дна, обнажая все свои страхи и боль. — Я вдруг поняла, что у меня совсем никого нет.
Я уже слышал это однажды, и эти слова — не просто совпадение, потому что на какое-то время глаза Полины стекленеют, как будто за столом остается только оболочка, пока дух бродит в сумерках души.
— Адам не приехал к вам только потому, что мой врач позвонила и рассказала ему, в какую слабую размазню превратилась его жена.
Она отчаянно трет нос мятой бумажной салфеткой, как будто хочет добиться зеркального блеска. Кажется, даже после того фантастического минета Полина не была настолько обнаженной и безоружной, лежа подо мной, трепетно раскинув руки и доверчиво позволяя использовать ее по своему усмотрению.
"— И он бы сделал это еще раз, без сожаления и размышлений, даже если бы знал, что теряет шанс навсегда, — она яростно прикусывает большой палец, как будто пытается отрезвить себя необходимой болью. — Адам ничего мне не сказал. Ни разу не упрекнул. Сделал все, чтобы я не знала, что с ним происходит.
