Автор
Полина восклицает: "Ради чего все это?!" Взгляд Иры мелькает, ища причины для возмущения. Ира находит в своей сестре неожиданную подсказку — полезный подарок из кармана, который она сама надела на палец. Запойная драгоценность размером с ноготь мизинца отражает весь спектр света, создавая мерцающую радужную проекцию по стенам комнаты. Полина ведет расспрос о причинах, заставляя Иру признаться: ради денег и прочих нелицеприятных вещей....
Я замечаю, что у нее немного дрожит нижняя губа, и Полина пару раз порывается обнять себя ладонями, но явно не от холода. Она часто потирает собственные плечи, когда чувствует дискомфорт или пытается сохранить хотя бы видимость ясности мысли. Не очень похоже на то, что в момент записи у моей со всех сторон обеспеченной жены жизнь была медовым пряником.
— В психологии, уважаемый доктор, есть прием психологического давления. Или манипуляции — называйте как угодно, суть не меняется.
Я все-таки нажимаю на паузу и, хоть доктор Берр категорически не приветствует это мое пагубное пристрастие и вряд ли обрадуется, что я предаюсь ему в его же кабинете, все равно достаю сигареты и закуриваю.
Палец еще раз ударяет по тачпаду — и запись возобновляется. Только на этот раз я посмотрю ее до конца без остановок.
Глава тридцать шестая: Адам
— Я расскажу, как мы познакомились, потому что это необходимо. Не спешите перематывать, доктор Берр.
Полина горько усмехается, все-таки поддается слабости и обнимает плечи кольцом собственных рук. На несколько секунд сжимается в защитную позу эмбриона, а потом вдруг распрямляется. И на моих глазах происходит превращение из нервной, немного испуганной Полины, в ту самую загадочную холодную и безэмоциональную Пандору, в душе которой есть двойное дно.
"— Когда я увидела его первый раз, то подумала, что Вселенная слишком жестока, потому что дала этому безобразию явится в ее идеальный мир. Знаете, он же был как черный мазок на картине с ромашковым лугом. Что-то такое, что хочется стереть не только из воспоминаний, но и из реальности.
