Автор
Полина восклицает: "Ради чего все это?!" Взгляд Иры мелькает, ища причины для возмущения. Ира находит в своей сестре неожиданную подсказку — полезный подарок из кармана, который она сама надела на палец. Запойная драгоценность размером с ноготь мизинца отражает весь спектр света, создавая мерцающую радужную проекцию по стенам комнаты. Полина ведет расспрос о причинах, заставляя Иру признаться: ради денег и прочих нелицеприятных вещей....
Мы стоим посреди двора в прохладном июле, я жадно глотаю запах ее волос, и надеюсь, что смогу утопить в нем потребность разрушить мир, в котором у моей Пандоры есть мерзкие воспоминания. Это невозможно, но мне, как маленькому пацану, который нал, что его не заберут, но все равно скрещивал пальцы, хочется верить в гребаное чудо. Не для себя — для нее.
Мы проводим вместе половину вечера: утраиваемся в беседке за домой, и пока я кормлю Додо, Полина приносит из кухни подносы с ужином и корзинки с фруктами.
— Все хорошо? — спрашивает она наконец. С самого начала знал, что она слишком хорошо меня знает, чтобы не заметить очевидное, но видимо давала время рассказать самому.
«Последняя ложь, Пандора».
— Уволил Марину.
Полина поджимает губы, ее плечи поднимаются и опускаются, выдавая беззвучный вздох, и прежде, чем она начинает говорить, я продолжаю:
— Я ей верил так же, как верил себе. Она это знала.
Полина просто кивает, и не оправдывается.
После ужина я укладываю Доминика спать и с минуту смотрю на его крохотное безмятежное личико. Поправляю одеяльце, когда мой сын ворочается во сне, размахивая крохотными ручками. Возвращаюсь в комнату и застаю Полину спящей прямо с книгой. Всю прошлую ночь мы сменяли друг друга у кроватки сына и вряд ли она отдохнула за день.
— Ты куда? — слышу ее сонный голос, когда открываю дверь.
— Дело на час, скоро вернусь. Купить чего-нибудь на завтрак?
Она несколько секунд медлит, а потом, уже почти снова провалившись в сон, говорит:
— Хочу клубники.
Вечером зудит дождь. Лениво сыплет с неба, словно навязчивая противная дробь из протекающего крана.
