Автор
Полина восклицает: "Ради чего все это?!" Взгляд Иры мелькает, ища причины для возмущения. Ира находит в своей сестре неожиданную подсказку — полезный подарок из кармана, который она сама надела на палец. Запойная драгоценность размером с ноготь мизинца отражает весь спектр света, создавая мерцающую радужную проекцию по стенам комнаты. Полина ведет расспрос о причинах, заставляя Иру признаться: ради денег и прочих нелицеприятных вещей....
Я накидываю капюшон простой черной толстовки — уже и забыл, когда выбирался из костюма и рубашки — и проверяю карман. Оно здесь. Сжимаю в кулаке, прикрываю глаза, чтобы сосчитать до десяти.
«Еще немного, — уговариваю сам себя, — еще немного подержать эту дрянь на поводке».
Михаил звонит минут через тридцать: говорит место, куда нужно подъехать. Я четко следую его инструкциям: оставляю «БМВ» у торгового центра и в условленное место приезжаю на общественном транспорте. Уже и забыл, когда в последний раз вдыхал все «прелести» столичной подземки.
Михаил взял на прокат машину, неприметный катафалк на колесах. Нет необходимости спрашивать, на какое лицо его оформлял — я уверен, что с его навыками комар носа не подточит.
— Я его целый день пас — говорит Михаил. — Уже час шары гоняет.
Кивает на вывеску «Мистер Толстяк» — это бильярдная на противоположной стороне улицы.
— Раза два выходил покурить. — Михаил бросает взгляд на часы. — Минут через десять снова высунется.
Мы выходим из машины: дождь усиливается, и пара человек, который здесь тусуются, не обращают внимания на наши глухо задвинутые на глаза капюшоны.
Франц появляется как по часам. В тени капюшона замечаю сколотую улыбку Михаила, мол, я же говорил. Боров без пиджака и галстука, и штаны на его жопе натянуты так сильно, что врезаются швом, словно веревка на жирном окороке.
"— Прикуришь, мужик? — спрашиваю глухим голосом, кашляя в кулак, словно простуженный.
Франц поворачивается, пытается сфокусироваться на моем лице, но для этого ему приходится задрать голову. Я вкладываю ему левой. Такой удар никто и никогда не ждет. Короткий замах, кулак входит под нос, выуживает короткий хруст — и боров заваливается, даже не пикнув.
— Надрался ты крепко, мужик, — говорит между прочим, явно для парочки шлюх, которые только что вышли покурить. — Вообще на ногах не держишься.
Мы «заботливо усаживаем» Франца на заднее сиденье катафалка. Я сажусь рядом, Михаил — за руль. Из переулка выезжаем не торопясь, не привлекая внимания, а дальше — быстрее, вливаясь в поток машин.
