Но мурашки еще сыпались толпами, а сама кожа лоснилась и липла к Руслану, невзирая на то, что с его стороны ни о какой неподвижности не могло быть и речи, так яростно ходила его грудная клетка, вздымались плечи и дрожали руки.
Мы молчали.
Но шумные вздохи и оголтелое биение сердец говорили за нас, сотрясая пространство и распадаясь в нем.
– Фух… Вот это пропотели, – толкнул Чернов в какой-то момент, присвистывая. – Ну что… ух… Будем мыться?.. Или…
Я кивнула и, сцепляя зубы, поспешила встать.
Прикрывшись полотенцем, невольно зависла на презервативе, который снял Руслан. А точнее на его содержимом. Оно пахло – густо, вязко, солоновато и… возбуждающе. Несмотря на два оргазма – возбуждающе.
Чернов поймал мой взгляд.
– Не волнуйся, все в колпаке. Ничего не пролил, – заверил тяжелым сипом, по-своему понимая, что должен сказать.
Я покраснела, хотя еще секунду назад казалось, что гореть ярче уже попросту невозможно.
– Кто пойдет первым в душ? – выдохнула с паузами, но, учитывая ситуацию и свое состояние, осталась довольна собой.
– Вместе, – рубанул Рус.
Глава 38. Класс, детка, класс
– Уснул? – зарядил на хрипе в темноту спальни.
Намеренно не гасил. Голос сам по себе падал, прорываясь, словно через перегоревшие связки.
– Кажется, да… – отозвалась Люда шепотом.
Прозвучало еще тише, чем у меня. Но на моем затылке повылазили мурашки, стоило ей только молвить слово. Повылазили и бешеной волной бросились вниз по спине. Пока я, заламывая брови, вкуривал, что за клич она использовала, чтобы брать их на подъем, жена, судя по еле уловимым движениям, проверяла налупившегося и сладко кирнувшего под сиськой «Добрыню».
– Да, спит, – подтвердила с теплой улыбкой.
Слышал направленную на сына ласку. Чувствовал.
Это всегда пробирало. Внушительно.
Башкой понимал, что нормальная мать прикипает к своему детенышу, от кого бы ни понесла. Но один хер, тянул часть этой неги на себя.
– Давай отправлю в коляску, – вызвался, преследуя интересы, которые уже горели под кожей.
– Эм… – выдохнула Люда, все еще придерживая сына у груди. – Но тут же ничего не видно.
– Я ориентируюсь, – напомнил ей.
– Ну да… Знаю… Но… Руслан, мне как-то тревожно в этой темноте. Я должна видеть Севу, даже когда он спит. Точно нельзя никакой свет включить?
Сдавило. Туго, словно тисками.
С трудом расправил.
И на автомате повторил то, что говорил полчаса назад:
– Только верхний.
Пока обсуждали, помимо дрожи, в шейных позвонках высвободился какой-то яд. Двинулся, и эту заразу раскидало жгучей паутиной по всему организму.
– Вот, – дернул в стороны шторы. – Уличный пойдет?
Оттуда тоже негусто валило – луна находилась в дохлой фазе, а мутный отблеск ближайшего фонаря едва цеплял край рамы.
– Пойдет, – согласилась Люда, когда я уже готов был идти искать лампу.