Мотнув головой, поспешил забрать сына.
Яд по кровеносной системе подбирался к сердцу. Когда наклонился, из-за запаха СВОЕЙ зажгло трахею и залило бронхи. Мать вашу. Без заминки хлестнуло прямо в ту самую мышцу. После это впрыска она, вестимо, стала качать натужно, как мотор на перегреве.
Принял сына.
Не успел отойти. По предплечью скользнула ладонь. Жены. Поправляя шапку на «Добрыне», зацепила меня. Так зацепила, что пальнуло в обе стороны.
Воздух на вдохе сжался. Спрессовался в куб. Застыл.
В поясницу будто молнией шандарахнуло. А после нее с жаром вальнуло той же энергией в пах. Вроде как уже знакомый набор реакций, но действовать против них я так и не научился. Завибрировал на месте, как трансформаторная будка.
Хорошо, что с диверсантом контакт налажен – смену рук пережили без возмущений. Шевельнув плечами, сбросил напряжение и понес сына к коляске. Уложил. Поправил. Подоткнул под бок пеленку. Прикрыл. Чисто на опыте задержал взгляд. И снова поправил.
«Теперь порядок», – сделал зарубу мысленно.
И пошел обратно. В кровать.
Люда уже укладывалась под одеяло. Я без уточнений лег рядом.
Сглотнул. И пошло поэтапно: дернулась глотка, качнулась грудная клетка, сократился пресс.
Хапнул кислорода медленно, но поглубже, расширяя на вдохе ноздри.
Пах и приводящие резануло спазмами.
Блядство.
Скользнув рукой, нашел ладонь СВОЕЙ. Сплетая пальцами, сжал, несмотря на то, что задробило сходу."
"– Ты не устала? – толкнул с намеком.
– Нет… – выдохнула шумно, явно взволнованно. – А-а ты?..
Я не ответил. Не понял даже, что должен. Едва услышал, что с ней порядок, вывел нужду в режим турбо.
– Иди сюда, – просипел, поглаживая тонкое запястье, по которому уже бахал с подрывами пульс.
И сам навалился. Подмял, вспоминая душ, баню, как вылизывал ее… Хуй знает, как докатился. Изначально шибануло, когда увидел на пленке, как уже Чернова, но еще не моя, скованно терпела гребаные «Горько!». Рванул себе доказывать, что сейчас иначе. Что могу взять все, что хочу. И когда оказались в той позиции, где видно сокровенное и манит запах … Ломануло, на хуй, так, что мозги пошли вразнос. Какие-либо понятия сползли, как салаги на первой перекличке. Вот и взял. На вкус ее взял.
И этот вкус въехал в железобетонную основу меня пузырями воздуха. Прочность просела. Заиграло все как кисель.
Честно? Ебануло в банном замесе с пиздецовым размахом.
Я понял, что такое хотеть секса. Это не про стояк. Это про шухер всего тела. Про вывернутую, на хрен, душу. Про голод конкретно по СВОЕЙ – аналоги не вкатят, не утолят. Только ее надо. Иначе все, труба, не выжить.
Каждый ее вздох – удар в кадык. До пролома.
Каждый стон – залп по коже. Наголо.
Каждый всхлип – зачищенные лезвием нервы.