Даже самые сильные. Сегодня поняла, что правда в этом есть.
А Богу я бы молилась за Руса, за Севочку.
С этими размышлениями так накрыло, что почувствовала: больше не выдержу – разревусь.
Выдернул оклик.
– Мила! – прозвучало так пронзительно, что вздрогнула.
Светлана Борисовна бежала, протягивая на ходу руки. Я машинально встала и шагнула навстречу.
– Господи, Люда… – выдохнула, сгребая меня в объятия."
"Втянула аромат ее духов, и на душе стало безумно тепло. Обняла в ответ.
– Ты в порядке? Как вышла? – зачастила свекровь, отстраняясь.
Я замечала, как вглядывается. Не только в лицо. С головы до ног смерила. А задержалась по итогу на глазах.
– Меня вывели через крышу, – прошептала тихо.
В этот момент как раз и Владимир Александрович подоспел.
– Кто? – спросил он, оглядываясь.
В форме. Явно прямо из академии летел.
И… искал взглядом сына.
Я так хорошо его понимала… Глаза вмиг стали мокрыми.
– Русик… – выдавила и запнулась. Собраться, чтобы закончить, было крайне сложно. Стискивала кулаки, пока ногти не подожгли нервы. – Он еще там. Работает.
Свекор сглотнул, подобрал губы в полоску и будто посерел.
– Ты сама как? – выдохнул после небольшой паузы.
Светлана Борисовна, промокая платком уголки глаз, тоже умудрялась поддерживать – гладила меня по спине и ободряюще улыбалась.
– Все нормально. Цела и невредима. Благодаря Русику. Кровь не моя. Одного из… этих.
Не вдавалась в подробности. Слишком много разных людей было рядом.
Владимир Александрович все понял. Сдержанно кивнул и без слов прикрыл глаза.
Толпа перед зданием загудела. Начали выносить пострадавших.
Мы спохватились и бросились ближе ко входу.
Среди раненых были и силовики.
Я застыла, впиваясь не взглядом. Всей душой.
«Не он… Не он…» – чувствовала.
Следом потянулись мирные. Кто-то просто шел, кто-то прям бежал. Люди всхлипывали, смеялись, падали на землю и в объятия друг друга.
Я увидела Леру с Ирой. Порадовалась, что они целы, и что их тоже встречают.
Руслана не было.
Боже мой…
Заострила взгляд на собровцах, но его среди них не нашла.
Выходи. Прошу тебя, выходи.
Дыхание сбилось, и грудь наполнилась такой тяжестью, что почудилось: сейчас разорвет. Проклятое сердце-колючка. Металлический еж! Оно меня убивало.
Выходи.
Светлана Борисовна, прикрывшись, тихо всхлипнула в платок. Владимир Александрович стоял, вытянувшись, как на параде. Лицо ледяное, но пальцы подрагивали.
– Выходи… Пожалуйста… Выходи… – уже шепотом молила я.
И вдруг…
Он.
Медленно. Своим ходом.
Живой. Целый. Собранный. Опасный. Мой.
Подкинуло изнутри. Сорвало.
И я побежала, словно кто-то отмашку дал. Словно кросс этот на время, и от количества этих секунд зависит моя жизнь.
Сквозь толпу. Сквозь шум.
Наперегонки с ошалевшим ежом.