Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
– От кого знаешь? Жены раздувают?
– Почему «раздувают», Руслан?
– Мелкие зацепы для спецназа – тема рядовая."
"– Ты так говоришь, будто и похоронки от вас не идут!
– Это и по месту случается. Че, теперь на диване яйца греть?
– Рус…
– Сказал, не грузись, – отмахнулся жестче. – Все. Мне пора.
Но трубку не положил.
Продолжил слушать ее дыхание.
Вдруг еще что душевное скажет?
И она сказала.
– Уже лето, Руслан. Ты домой собираешься?
Вошла в грудачину выстрелом. Пробила все уровни защиты. И попала аккурат в цель.
Странно. Пиздец, как странно. Прислушался к сердцу. А оно молотит. Каким образом? Его же разнесло.
Нащупал красную кнопку. Но не выжал.
– Надо? – выдохнул зачем-то на выясняющих.
Милка не мялась.
– Очень, – врубила уверенно.
За секунду до того, как я дал «отбой».
Дал и застыл в бурлящем напряжении. Чертов палец с кнопки не снимал. Не мог. Он сам, под внутренним давлением, которое строгало по телу судорогами, съехал.
По полной разболеться себе, ясен хуй, не позволил.
На характере разменял очередной хреновый день.
Над головой орлы кричали. А под черепушкой – своя собственная живность.
«Очень…»
Это потому что тоскует? Или потому что задолбалась ждать развода?
Нет, она писала, что скучает. Но всегда в связке: «Мы», «Мы с Севой». Никогда не было «я». Понятное дело, поддерживала. В этом не сомневался. А остальное?.. Нужен ли я лично ей? Как мужик. Как тот, за кем на всю, сука, жизнь.
Мать вашу…
Че гадать-то? Она курс не меняла. Работа важнее, в любом случае.
И даже если я в какой-то степени реально нужен, как с ней быть? Я путей так и не нашел.
Хрен с ним, с дозором. Я и ночью не спал. Ворочался, как черт на сковородке. Горел, ясен пень.
К утру весь изошел на говно, что так, блядь, раскис. С этим дерьмом и потащился к командиру. Писать третий рапорт.
Вот только тот оглушил отказом.
– Хватит, Чернов. Не геройствуй. По спецам норма – три месяца.
Я, как дебил, стоял. Потому что спорить не мог. Понимал, что дальше некуда. Но уйти не мог. Врос в землю.
Что я буду делать на гражданке? Как отпущу Милку?
Полковник выжидал. Наблюдая за моей, сука, миной, аж смягчился.
– Все, сынок. Все. Ты свое выполнил. Давай домой.
Я еще постоял. Пока в грудь конкретно так не вжарило. Раскаленными клещами, мать вашу, затянуло.
– Есть, – просипел не своим голосом.
Отдал честь. Развернулся.
