Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
– И, сука, даже во сне не дает."
"Хохотнули. Все, кроме меня.
– Надо бы в город сгонять. Размяться, – зарядил третий.
– Ты сначала с ночной вернись, – отбил я, зная, что грядет. – Потом хоть в двоих сразу засаживай.
И откинулся на койку.
– У Чернова проблем явно нет…
– Счастливчик.
Все верно. Мне во сне регулярно давали. А после уже запрягали про развод.
Глава 74. Мой дальний берег
К концу второго срока флешбеки из дома стали моей параллельной реальностью. Вот вроде пилю по периметру – обвешанный да заряженный, а в башке – Милка.
Сука.
Не маршрут. Не приказы. Не поставленные задачи.
Она.
Глаза. Губы. Мимика. Жесты. Весь образ.
А еще… Запах. Голос. Смех.
Все это громче любого прилета. Разительнее минометного огня. Вскрывало ведь изнутри. Все слои брони. До той самой сути, которая была отдана СВОЕЙ с потрохами.
Когда рядом с Милкой появлялся Севка – а он, так или иначе, появлялся – всю эту суть начинало трясти.
Нередко встречал чужих детей – в той же деревне, у реки, в городе, куда мотался кинуть домой перевод.
Где взять такой обезбол, чтобы отпустило? Я не верил больше ни в алкоголь, ни в силу времени, ни в себя. Последнее – самое страшное.
Ночью, если не выходили, накрывало по полной. Ночью, блядь, вылезали все демоны.
Хорошо, что связи не было. А то нахуевертил бы…
Год миновал. И то, к чему я пришел, иначе, как тупиком, не назовешь.
Когда мужики трепались о бабах, я тупо вскипал. Потому что не мог игнорировать. Потому что невольно отзывался на каждое, мать вашу, слово. Потому что в два счета был там, куда зарекался возвращаться.
Дома.
Ментально я туда именно полз. Без альтернатив. Без тормозов. Без какого-либо достоинства. Расстояние не являлось помехой. Куда уж запретам? Они давно меня похоронили.
Последние месяцы было до хрена движухи. Казалось бы, на дурь зазора не найти. А я выкраивал – только так.
– Ты стала меньше писать, – накинул СВОЕЙ во время очередного звонка, потому что прижало. Молчать, сука, не мог, хоть такие разговоры, как нехуй делать, рубили по нутру, усиливая чертову разбалансировку. Прочистив глотку, потащил себя через мясо: – Перегорела?
– Что ты такое говоришь?.. – шепнула Милка взволнованно.
Не испугалась. Но заметно напряглась. Значит, что-то в себе держит.
