Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
По коже било колючей сыпью, когда повалил на предъявах: – Че уперлась? Не особо хотела сохранять брак? Или все-таки ждала, что я за полгода съеду со своей позиции?
Милка, что уже хорошо, отмахнуться от разбора не пыталась. Со взгляда тоже не соскакивала. Отвечать не торопилась. По уму все просеивала. Но равнодушной никак не выглядела.
– Не то чтобы совсем съедешь… Понимала, что такого не случится, – прошелестев это, мотнула головой. Взяла еще одну паузу. И еще чуть тише выдохнула: – Надеялась, что хоть немного смягчишься.
Под моими ребрами как будто резину накачало – паром и чертовой вибрацией. Ебанутой готовностью, мать вашу. До предела.
Сам не ожидал, но я, блядь, чуть не сделал еще один шаг к ней.
Вовремя себе дал по мозгам.
– После того, как ты вломила мне в табло? – напомнил, аж скулы свело.
Милка покраснела и, скинув взгляд, нервно поправила футболку.
– Проблема в пощечине? Или в моей работе? – уточнила задушенно.
Я заткнулся. Ушел в глухую.
Я же гордый, сука. До хуя волевой, чтобы признавать, что отчасти сам и проебал самую главную высоту в своей жизни.
– Очевидно, и в том, и в том. Не понимаю тогда, как я могла откатить, – срезала СВОЯ беспощадно.
– Пойти навстречу, минимум, – пальнул без просчетов.
Мать вашу… С Милкой всегда так.
– А я, по-твоему, что делала? Или для тебя минимум – это забить на мечту, на принципы, на достоинство? Так, что ли?! Это минимум?
Нет, это не минимум.
"Насосавшийся воды с угла простыни «Добрыня» прям выручил, когда решил нырнуть в таз. Пока со СВОЕЙ в четыре руки вытаскивали его поплывшую от восторга мордаху, немного сбили градус.
– Руслан… – выдохнула Милка, по итогу, грустью. – Тебе уезжать снова… Давай не будем ругаться в дорогу.
– Один хуй, ничего не решится, – всадил я грубо.
Она заметно расстроилась.
Прижимая к себе укутанного в полотенце Севу, протянула:
– Мы все равно будем ждать.
Я отвернулся. Пошел на выход.
Уже у двери скинул на тумбочку весь пресс бабла, что утром снял.
– Зачем? У меня еще с перевода осталось, – запротестовала Милка.
Оставил без пояснений.
Обулся. Накинул куртку. Застегнуть не успел. Она подошла.
