Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
Во всяком случае для меня.
– Долженко через полгода вернулся? – спросила аккуратно, словно бы между прочим, пока наблюдали вдвоем, как Сева грузит песок на свой самосвал."
"Сидели на новенькой, недавно сбитой Русланом для Грома будке. Он – на скате добротной крыши, а я – между его ног. Мирно лежавшая на внутренней стороне моего бедра ладонь сжалась чуть крепче. Я затаила дыхание и обернулась через плечо, чтобы поймать взгляд Чернова, который о многом мог сказать. И судя по всему, вопрос вызвал у него растерянность.
– Да. Как большинство. Полгода – и назад.
– И… Что?.. – толкнула я с паузами, во время которых приходилось сглатывать, чтобы тормозить бьющуюся в голосе дрожь. – Переверзева была там с ним?
Руслан еще сильнее помрачнел. Раздув ноздри, двинул челюстями. Отвел взгляд. Сглотнул. Поднес к губам сигарету. Затянулся. Выдохнул.
Когда снова мне в глаза посмотрел, нижняя часть лица расслабилась, но брови держали твердую линию. Весь лоб казался нависшим и тяжелым.
– К теме верности тянешь? – толкнул тихо, с небольшой хрипотой и глухим шелестом.
– Нет. Дело не в этом, – поспешила ответить. – Просто видела Долженко недавно… Он был с семьей.
Рус прищурился.
– И? Сказал тебе что-то?
Прозвучало, как всегда, сухо. Даже резковато. Но я уже достаточно хорошо его изучила, чтобы уловить тревогу.
– Нет, – выдала, мотнув головой. Погрузившись в свои мысли, с некими сомнениями, но все же заключила: – Он как будто стремился от меня убежать.
Чернов прочистил горло. Но ничего не сказал.
И я продолжила:
– Тося мне потом говорила, что Долженко отшил Переверзеву. Катька осталась ни с чем. Ей даже пришлось вернуться в родной город.
У Руса на лице заработала какая-то мимика. Дернулось на скуле, в уголке губ, у глаза… И на лбу складок по итогу стало больше.
– Слушай… Я не в курсах, что у них и как… То, что слышал, не одобряю. Если есть нормальная семья – так не делается. Но сплетни чамрить – не мое.
– И не мое. Ты же меня знаешь… – шепнула я, ощущая, как щеки заливает жаром. – Просто эта история так или иначе коснулась нас.
