Автор
Сердце под прицелом — это драматический роман о жестоких реалиях времен войны и ценности человеческих убеждений. Встреча двух людей, каждый из которых вынужден бежать от прошлого насилия, создает непреодолимую связь, которую ни одно событие не может разрушить. Окружённые страхом и опасностью, они сохраняют веру в то, что справедливость есть и найдётся день, когда она исцелит страну от её собственного порока....
Хотелось поставить точку, что ли… Закрыть эту дверь… Мм-м… А нормальная семья – это какая? Давай не о них. Давай о нас, – я засмеялась, но за грудиной в этот момент заныло сердце. – Если бы мы с тобой, к примеру, не объяснившись, жили… Просто жили… Как ты сказал, до Севиных восемнадцати… – уронила с надеждой, что он поймет и подхватит.
И Чернов понял. Глянув внутрь меня, без пафоса и какой-либо бравады, со своей бескомпромиссной прямотой уведомил:
– Я бы к тебе по-любому подкатил. Выдержка трещала.
С улыбкой смущенно поерзала в кольце его рук.
– Значит, нормальная семья… – делала выводы налегке. Вроде как в шутку. Но по факту, конечно, серьезно все было. – Это союз, в котором муж подкатывает к жене?
Чернов усмехнулся и снова по моей коже губами скользнул. В этот раз давлению подверглась шея.
– Подкатывает, ага. Регулярно. Своя же.
– А жена что делает? Ну, в нормальной семье… – продолжала гореть и смеяться.
– Уступает, – выдал Рус, покосившись на пыхтящего Севу. Вновь на меня посмотрев, уточнил: – В охотку. Дает, – последнее самым низким тембром прямо в ухо.
И я буквально запылала.
Чернов же, чуть отстранившись, с очевидным удовольствием охватил взглядом все мое лицо – от корней волос до подбородка.
– Похоже, нам стоит написать свой устав, – заметила, не в силах перестать улыбаться.
Рус хмыкнул.
– Уже пишем.
– Где-то между обедом и ужином? – намекнула на время дневного сна Севы.
Но Чернов был точнее:
– Между обедом и «Еще разок?».
– Рус-с-с, – засвистела стыдливо. – Сева, – напомнила про сына, словно он мог забыть.
– Я свой уже подписал, – продолжал муж.
– Устав?
– На тебе.
Смущение, достигнув каких-то пределов, щелкнуло меня по нервам, выводя жар через щекотную дрожь.
– Чем это? Мм, Чернов?
– Кровью.
– Я уж испугалась… – проговорила задушенно, – …что ты что-то другое скажешь…
Он совершенно беззастенчиво отразил мою улыбку.
– Ну, это была пробная версия. Исчезающими чернилами, – заявил и снова на сына посмотрел. – Которые в итоге не исчезли.
Я расхохоталась. Искренне и непринужденно.
– То-то ты жениться не хотел… А это просто пробная печать была… – черкнула без всяких претензий.
Но Рус, сжав руками, вполне серьезно раскрутил.
– Я глушил чувства. Все, что лезло. Знаешь, когда впервые поперло? Когда ты рожала.
