Автор
Курсант Ильина беременна. И это залет. Залет Руслана Чернова.Свадьба, семья, работа – таков приказ руководства. В академии МВД дисциплина – закон, и компромиссы не предусмотрены даже для сыновей офицеров.Обязан стиснуть волю в кулак и подчиниться.Жизнь по приказу – та еще дрянь. Но реально невыносимой она становится, когда под прицелом оказывается сердце.___________❤Однотомник. Вне циклов. Реал....
Хоть какой ты железный, рано или поздно ломает.
– Я подумаю, – выдавил тяжко. Дальше на скрипе зубов легла пауза. А затем, больше для себя, вестимо, уточнил: – Дома переговорю, и подумаю.
– Подумай, ясен пень. А я тебе что говорю?.. Я ж не гоню. Думай, – забухтел по-стариковски. – Но резину не тяни. Такие предложения долго в воздухе не висят.
– Все. Мне пора, – выдохнул, поднимаясь.
Сармат угрюмо кивнул.
По формальностям не расшаркивались. Давно это отвалилось. Я просто покинул кабинет, и на том все.
Прошел все посты. Сел в тачку. Завел. Включился обогрев, чтобы оттаяли расписанные морозом стекла. И застыл, блядь – старая привычка. Кто-то преет по каким-то там ментальным практикам, кто-то с мозгоправами застои разжевывает, кто-то лишнюю тягу в спортзале берет… Я торчал в машине. Пять минут тишины хватало, чтобы разграничить поля – службу от гражданки.
Вытащил из куртки портмоне. А уже из него потянул фотки детей, Милки… Подвис.
Двое у нас. Два сына. Всеволод и Мирослав.
Был договор на пятерых.
"Милка же вышла на работу своей мечты. В тот самый отдел ПДН. Видел, что тяжело ей. Предлагал все бросить. Но упорно тащила, утверждая, что там определенные потребности закрывает. Благо родня по первому зову слеталась. Помогали. Теща, случалось, месяцами жила. Хорошо, что батя отгрохал дом – места хватало, хоть на постоянку живи.
Дольше всего в минуты своей тишины я задерживался на фотке Милки.
Ей там четырнадцать. Форма, хвосты, банты, серьезный, но наивный взгляд… Почему именно этот снимок? Это мое напоминание, кем она была до того, как стала моей.
Дай Бог теще сто лет здравия за то, что защитила тогда.
Пусть СВОЯ говорила, что неважно все, что было давно и до края не дошло… Я никогда не забуду тот разговор, в котором она призналась, что ее домогался отчим. Наметанный глаз, чуйка, опыт, реакции на ее эмоции – мог заключить, что травмы, как таковой, нет.
Глядя на мелкую Милку, я себе напоминал, что она не меньше, чем рожденные нами дети, нуждается в любви, понимании, заботе и защите.
И суть не в том, чтобы стать для нее отцом. Суть в том, чтобы быть для нее всем. Весьма неожиданно с моим характером, ага. Но хер я с этим способен бороться.
Закончив терапию, спрятал все по местам. Прикурил сигарету.
