Автор
Ангелина окутана предвкушением, когда муж приходит к ней с новой страстью и диким эгоизмом. Его ладони скользят по ее телу, отражающему разные чувства - от нежности до жестокости. Кровь стекает, а мышцы напрягаются в ожидании нечто большего.
"
"И глаза его вспомнила… И мальчишескую улыбку. И поцелуи, дурманящие рассудок. Я тогда дышать не могла… Прижималась к его груди, зарывалась в густые волосы на затылке и… отпускала. Боялась переступить запретную черту, хоть Богдан и хотел… А потом в производственный лагерь приехал Максим…
– Лин, воспринимай меня, как врача. Вернее, и как врача тоже.
– Какие-то вспышки, Богдан. Помню пену на плечах мужа, полотенце вокруг его бедер. Белое… И его лицо. Господи… – закрываю лицо ладонями. – Перекошенное. И он… Он догоняет меня.
– Твоему здоровью больше ничего не угрожает. Вечером после смены я заберу тебя домой.
– Вот так вот… заберешь?
– Именно так.
– А одежда? Богдан… Андреевич, я…
– Лин, прекрати, пожалуйста. Какой у тебя размер одежды и обуви? – поднимает бровь Богдан, сверля меня оценивающим взглядом.
– А ты сам не видишь, какая я стала… большая?
– Нет, ничего такого не вижу. Так что? Или ты будешь все время ходить в больничной рубашке? Мне-то все равно, а вот…
– А я не знаю, Богдан.
– Лин, успокойся. Прекрасное у тебя тело. Можно я тебя чуть-чуть… пропальпирую. Исключительно, чтобы понять, какую покупать одежду.
Поднимаюсь с койки, чувствуя, как щеки затапливает предательский румянец. Богдан трогает мои плечи, сжимает в ладонях талию, скользит выше, к груди. Потом спускается к бедрам…
– Ай! Что ты делаешь?
– Ну а как ты хотела? Я не хочу выбрасывать свою, и без того невысокую зарплату, впустую.
– И что? Какой у меня размер?
– Прекрасный, Лин.
– Ты и одеть меня решил? Может, лучше попросить что-то в храме? Зачем ты будешь тратиться? Тем более я скоро уеду…
– Хм… Я простой врач, Лин. Хоть и заведующий отделением. Не бойся, одежду от-кутюр я не потяну. Наверное, ты только к такой привыкла? Ты вспомнила, что твой муж – ведущий актер театра и кино?
– Вспомнила эпизоды из прошлого. Давнего… Да, тогда Макс учился в театральном.
– Смена заканчивается в шесть.
Я следую советам доктора Резникова. Смотрю в окно, на подтаявшие от солнца сугробы, ясное небо с плывущими по нему барашками облачков, ем больничную еду, а перед возвращением Богдана принимаю душ.
– Готова? – входит он в палату. – Переодевайся в то, что подойдет. Или понравится… Я помню, что размер обуви у тебя тридцать седьмой.
Возвышается надо мной с пакетами наперевес. Такой взъерошенный, смешной.
